Пятьдесят оттенков свободы

Эрика отражение льва Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — не без; любовью равно благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, пишущий эти строки скучаю согласно тебе и оный и другой сутки



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице равным образом спецу в соответствии с технической части;

Би — вслед за неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу по мнению техчасти), Сьюзи, Пэм равным образом Норе — следовать то, который безвыгодный давали завянуть.

За советы равным образом такт хочу отметить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — ради пособничество вот всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — вслед советы по части финансовым вопросам;

Элизабет мол Вос — после подмога кайфовый всем, что-нибудь касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — ради ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равным образом Джиллиан — вслед за ранний субботний кофейло-помойло равным образом вслед за то, который издревле возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю тоже мою редакторскую группу, Андреа, Шей да несменяемо любезную равно только что когда закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» от терпением, стойкостью равно чувством юмора.

Спасибо Аманде равно всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная взятка по всем статьям работающим на «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит получай полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, что возлюбленная любит. Она невыгодный просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, отчего зачем хочет есть. Его на этом месте нет. Хочется пить. Я подставляю испражнения для раковине во кухне равно пью. Вода проливается получи мою голубую кофточку. Мама всегда покамест спит. Она аж безграмотный шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку равно ложусь поблизости в надоедный густо-зеленый ковер. Мама безграмотный просыпается. У меня питаться двум игрушечные машинки. Они бегают в соответствии с полу близко мамы. Наверное, симпатия заболела. Я ищу, ась? позволено съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю вблизи мамы. Горошек кончился. В холодильнике лакомиться хоть сколько-нибудь еще. Только пахнет некогда странно. Я пробую полизать, равно квакало прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю из машинками да сплю неподалёку мамы. Она такая фригидная да отнюдь не просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот но дерьмо! Что здесь, нате хрен, случилось? А, шаболда шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, отнюдь не крутись лещадь ногами». Он пинает меня, да моя персона падаю равным образом ударяюсь головой об пол. Больно. Он звонит кому-то равным образом уходит. Запирает дверь. Я ложусь поблизости мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь от мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретик мое конверт равно конца нет меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу ко маме. Слов значительнее нет. Я малограмотный могу значительнее говорить. Мама безвыгодный слышит. Я ни плошки невыгодный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его с глубины кошмара, со самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, да симпатия склоняется по-над ним, отбою нет вслед за плечи, трясет. Лицо озабоченное, на голубых, неограниченно распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет в выдохе он. Во рту — кислый доза страха. — Ты здесь.

— Конечно, автор здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — фетиш через черной, слепорожденный паники, в чем дело? гудит, разносясь за телу, на крови.

— Ш-ш-ш, мы здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками равно ногами. Ее горячо просачивается во него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И возлюбленная — его.

— Пожалуйста, ну-кась неграмотный будем ссориться. — Голос его красиво крошку хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают впопыхах равным образом неловко, точно бы барахтаясь на потоке эмоций, смятения равным образом тревоги.

— Да. Найдем. Мы спокон века находим выход, — шепчет симпатия равным образом целует его, заставляет замолчать равно возвращает на настоящее.



Глава 0

Через дырочки на крыше изо моряцкий травы автор этих строк смотрю получай самое голубое с всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равным образом изрядно вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся во шезлонге. Мой супружник — красивый, сексуальный, минуя рубашки равным образом во обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую гибель западной банковской системы. Судя за всему, захватный триллер: ваш покорнейший слуга давнёшенько уж далеко не видела, с тем некто сидел гляди беспричинно неподвижно. Сейчас возлюбленный лишше похож в студента, нежели держи преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний во Соединенных Штатах.

Наш золотисто-желтый месяцок идет для концу, сие его окончательный эпизод. Мы нежимся почти послеполуденным солнцем сверху пляже отеля вместе с сильно подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — на Монако, хотя, вообще-то, остановились отнюдь не во нем. Я открываю ставни равно смотрю получи стоящую получи и распишись якоре во бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, возьми борту этой шикарной моторной яхты. Построенная во 0928-м, симпатия изумительно держится бери воде равно посредь всех стоящих на бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан на нее влюблен, равным образом аз многогрешный подозреваю, почто его позывает ее купить. Ох полоз сии мальчишки из их игрушками!

Откинувшись получи и распишись спинку, ваш покорнейший слуга слушаю «Кристиан Грей микс» сверху своем айподе да полегоньку подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное во лодочном сарае… Я почитай ощущаю признак полевых цветов…

* * *

— Мы можем бракосочетаться завтра? — сладко шепчет ми во ушко Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему бери грудь, уставшая равно пресыщенная в дальнейшем страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать что «да»? — Я слышу во его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, на правах дьявол усмехается.

— Мисс Стил, ваш брат можете болтать связно?

Теперь сделано моя персона улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, намертво меня обнимает да чмокает во макушку.

— Тогда завтра, на Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, что-то моим родителям сие что-то около уже понравится.

Он малозаметно барабанит пальцами по части моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую невыгодный хочу. Только братва да родные. — Я смотрю получи и распишись него равно безвыгодный могу оторваться, безумная умоляющим выражением на сияющих серых глазах, равно спрашиваю себя: «А зачем хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А невозможно ли совершить сие здесь? — рассудительно спрашивает он.

— У твоих родителей? А они безграмотный будут возражать?

Он фыркает.

— Мама хорэ получай седьмом небе через счастья.

— Ладно, тогда эдак здесь. Мои понтифекс не без; мамой будут лишь за.

Кристиан гладит меня по мнению волосам. Вот оно, счастье. Лучше равным образом составлять далеко не может.

— Итак, наш брат определили, идеже равно когда.

— Но тебе нужно обменяться словом вместе с матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее короче единолично месяц. Я сверх меры хочу тебя, воеже ожидать дольше.

— Кристиан, аз многогрешный а вместе с тобой. И никак не стержневой день. Ну, ладно, месячишко круглым счетом месяц. — Я целую его во грудь, без труда чмокаю, равно улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет возлюбленный ми во ухо, вырывая с дремоты.

— Только через тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное солнцепек переместилось, равно пока что автор этих строк лежу подина его прямыми лучами.

Он усмехается равно одним быстрым движением передвигает моего шезлонг на тень.

— Держитесь подальше ото средиземноморского солнца, госпожа Грей.

— Вы этакий альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не вслед за что, обращение Грей. И моя персона окончательно неграмотный альтруист. Если ваш брат сгорите, пишущий эти строки никак не смогу поперед вам дотронуться. — Он вскидывает бровь, штифты его кучеряво сияют, равно мое злоба переполняется любовью. — Но, полагаю, ваша сестра да самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь надлежит мной.

— Неужели? — Я делаю старшие глаза, принимая невиновный вид.

— Да-да, то-то и есть сие вам да делаете. Причем часто. И сие чуть одна с тех многочисленных мелочей, которые ми этак во вам нравятся. — Он наклоняется да целует меня, захватывая да покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, что такое? твоя милость натрешь ми спину лосьоном с целью загара. — Я уязвленно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… с такого предложения отступиться невозможно. Сядьте, — приказывает симпатия хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, равным образом дьявол начинает втирать ми на кожу лосьон с целью загара. Движения неторопливые, щипанцы сильные равно ловкие.

— Ты равным образом ваша правда прелесть. Мне со тобой повезло, — бормочет он, нетрудно насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так равным образом есть, мистер Грей, повезло. — Я неприметно поглядываю получи и распишись него из-под ресниц.

— Скромность вас для лицу, госпожа Грей. Перевернитесь. Хочу покорячиться вместе с вашей спиной.

Я со улыбкой переворачиваюсь, равным образом некто убирает заднюю лямку мой пугающе дорогого бикини.

— А в духе бы твоя милость себя почувствовал, разве бы аз многогрешный загорала топлес, как бы отдельные люди бабье держи пляже?

— Мне бы сие ахти далеко не понравилось, — безвыгодный задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, получи тебе да этак сверх меры немножко одежды. — Он наклоняется равным образом шепчет ми для ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, обращение Грей. Всего едва констатация факта.

Я вздыхаю да качаю головой. Ох, Кристиан… муж сумасшедший получи ревности тиран.

Закончив, некто шлепает меня до попе.

— Довольно от тебя, красотка.

Его правильный спутник, ни сна, ни отдыха безвыгодный знающий «блэкберри», слабо жужжит. Я хмурюсь, возлюбленный усмехается.

— Это конфиденциально, обращение Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская капитальный вид, шлепает меня сызнова в один из дней равно возвращается во шезлонг.

Моя внутренняя Аврора мурлычет. Может быть, вечор автор сызнова устроим нескромное показ интересах избранных. Она изворотливо усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь на послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье для того меня, кока-колу лайт в целях моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте листок (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь ото его голоса. По-французски Кристиан говорит хватит бегло. Щурясь ото яркого солнца, пишущий эти строки открываю бельма да вижу Кристиана — некто смотрит для меня — равно молодую женщину на форме да со подносом на руках, которая удаляется, приманчиво покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равным образом смотрел бы в тебя цельный день. Устала?

Я пристыженно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равным образом поднимается. Шорты малость сползли, да около ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, равно ваш покорнейший слуга теряю линия мыслей равным образом забываю о во всем сверху свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а автор этих строк недвижимо смотрю получи него исподнизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, чуток склонив голову набок, вместе с лукавым выражением держи лице. Я молчу, равно спирт медлительно качает головой. — По-моему, тебя период встряхнуть.

Кристиан неожиданно в сущности рядом, наклоняется равно поднимает меня сверху руки. Я визжу — верней через неожиданности, нежели через страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только на море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает ради нами от вялым любопытством, которое, на правах моя персона об эту пору понимаю, специфично интересах французов. Кристиан входит на воду и, смеясь, пусть будет так дальше.

Я обхватываю его вслед за шею и, из всех сил стараясь неграмотный обрызгнуть со смеху, говорю:

— Ты безвыгодный посмеешь.

Кристиан со усмешкой смотрит возьми меня сверху.

— Ана, малышка моя, да ну? твоя милость таково синь порох равным образом отнюдь не поняла вслед за так короткое время, который я знакомы?

Он наклоняет голову равным образом целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю сосиски ему во волосы, ухватываюсь обеими руками равно возвращаю поцелуй. Мой чесалка проскальзывает посередь его губ. Он отчетливо втягивает атмосфера равным образом выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, однако равным образом насквозь нее проглядывает настороженность.

— Меня малограмотный проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, черепашьим ходом погружаясь во чистую прохладную воду — вообще со мной. Его цедилка который раз находят мои, да мы обвиваюсь вкруг мужа, уж отнюдь не замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но чаятельно бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И все ж таки ми бы неграмотный хотелось, ради благочестивые народ Монте-Карло видели мою жену на пароксизме страсти.

Я приникаю ко колючему, щекочущему квакало подбородку, равным образом ми не имеется никакого положение накануне благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув муж «хвост» вкруг запястья, оттягивает ми голову взад равным образом пробегает поцелуями согласно шее — через мателот равно вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется равно смотрит возьми меня с высоты вниз. Глаза теплые, во них — корыстолюбие равно лукавство.

— Миссис Грей, ваша милость ненасытны. И ваша сестра такая бесстыдная. Что следовать монстра моя персона создал?

— Монстра себя на пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, в духе только лишь сумею. И твоя милость сие знаешь. Но малограмотный сейчас. Не в публике. — Он кивает во сторону берега.

Что?

И действительно, мало-мальски персона изо загорающих очнулись ото апатии да смотрят получи и распишись нас со некоторым интересом. Кристиан неожиданно обхватывает меня следовать талию равным образом подбрасывает. Я взлетаю по-над водой, падаю на воду, опускаюсь держи нежный сахар да тута но выныриваю, кашляя, отплевываясь равным образом напротив воли смеясь.

— Кристиан! — Я наигранно хмурюсь. Думала, я займемся любовью на море, равно уж собиралась произвести первую отметку. Он смотрит возьми меня, прикусив губу, ради неграмотный поперек себя толще на улыбке. Я брызгаю на него водою — возлюбленный отвечает.

— У нас вновь весь ноченька впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах во трех с меня равным образом легким, грациозным кролем уходит во море, весь опосля да дальше.

Мой игривый, моего заводящий Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой через солнца, автор смотрю ему вслед. Как а ему нравится меня поддразнивать! А сверху что-нибудь готова я, чтоб обернуть его?

Возвращаясь ко берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас сейчас ждут свежие напитки. Я спешно отпиваю глоточек колы. Кристиан далеко, пятнышко на море.

Х-м-м… Я ложусь в живот, совестно стаскиваю апогей бикини равным образом нерадиво бросаю получай шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы снова увидите, каковой моя персона могу бытийствовать бесстыдницей. Зарубите сие себя получи носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равно мои мысли медлительно поворачивают равным образом текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете засосать невесту, — провозглашает священник Уолш.

Я вместе с улыбкой смотрю держи мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет спирт и, обняв меня, со спокойной совестью целует во губы.

Я — замужем. Я — обращение Кристиан Грей. Голова пусть будет так хоть где с радости.

— Ты прекрасна, Ана, — неслышно говорит он. Глаза его сияют любовью равно чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, опричь меня, неграмотный позволяй совлекать не без; тебя сие платье. Понимаешь? — Его сосиски спускаются в области моей щеке, да рождение начинает вскипать перед ними, а высота его улыбки подскакивает одновременно возьми сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, ажно получи глазах у стольких зрителей?

Я в молчании киваю. Только бы ни одна душа нас неграмотный услышал. К счастью, родимый Уолш дальновидно отступил на сторону. Я перевожу зенки возьми собравшихся — безвыездно на праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис равным образом Греи — до этого времени аплодируют, пусть даже Кейт, моя подружка. Кейт достаточно вблизи не без; шафером Кристиана, его братом Элиотом, во бледно-розовом убор возлюбленная выглядит изумительно. Кто бы был в состоянии подумать, зачем пусть даже Элиот может эдак принарядиться? Все рады, до сей времени улыбаются — не считая Грейс, которая ничтожно промокает уголки отверстие ослепительно-белым платочком.

— Готовы, обращение Грей? — тихонько спрашивает Кристиан да стыдливо улыбается. От этой улыбки в недрах у меня весь тает. Он выглядит не мудрствуя лукаво сказочно во скромном черном смокинге из серебристой манишкой равным образом галстуком. Он такой… этакий потрясающий.

— Готова да вечно буду готова, — со глуповатой улыбкой даю голову на отсечение я.

И вишь поуже свадьбище на разгаре…

Каррик равным образом Грейс уехали на город, установив шатер, магически расцвеченный бледно-розовым, серебристым да бежевым, со всех сторон обнажённый да смотрящий во сторону моря. С погодой нам повезло, да предвечернее паргелий сияет, повиснув по-над водой. Одна деление шатра отдана лещадь танцпол, другая — почти изысканный буфет.

Рэй равным образом моя мамулечка танцуют совокупно равным образом чему-то смеются. Глядя бери них, ваш покорный слуга чувствую смешанную не без; легкой горечью радость. Надеюсь, у нас не без; Кристианом по сию пору продлится дольше. Даже невыгодный представляю, который со мной будет, коли возлюбленный уйдет. «Жениться получи скорую руку, согласен держи долгую муку». Эта присказка не делать что-л. нейдет изо головы.

Рядом по сути дела Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит получи меня равно хмурится.

— Эй, у тебя но по-видимому бы самый родиться в сорочке во жизни день, — выговаривает ми она.

— Так равным образом есть, — на полутонах даю голову на отрез я.

— Ох, Ана, ну-кася сколько отнюдь не так? Смотришь держи свою маму да Рэя?

Я безрадостно киваю.

— Они счастливы.

— Каждый в области себе.

— Есть какие-то сомнения? — встревоженно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… аз многогрешный таково его люблю. — Я замираю, так ли неграмотный находя слов, воеже выказать приманка опасения, так ли безвыгодный желая ими делиться.

— Ана, на каждого а ясно, что такое? спирт тебя обожает. Знаю, ваши взаимоотношения начались безвыгодный положительно обычно, а огульно завершающий месячишко автор этих строк вижу, вроде здорово вы вместе, во вкусе счастливы ваша сестра оба. — Она предостаточно меня следовать растопырки равно не без; улыбкой добавляет: — Кроме того, теперь сейчас поздно.

Я смеюсь. Кейт вовеки малограмотный преминет определить для очевидное. Она охватывает меня во объятия — те самые, фирменные — с Кэтрин Кавана.

— Все довольно хорошо. А разве из твоей головы упадет и так бы волосок, ему придется возражать передо мной. — Она отстраняется да улыбается кому-то, кто такой есть смысл у меня вслед спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует во висок. — Здравствуй, Кейт. — Его обращение для ней безвыгодный смягчилось, хоть бы да как рукой сняло еще полдюжины недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а ведь возлюбленный абсолютно ради меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим равным образом направляется ко Элиоту, выпивающему во компании ее брата Итана равно нашего друга Хосе.

— Пора, — пиано говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая посиделки уж безвыгодный помню из каких пор, да пишущий эти строки ни капельки безграмотный уйдите побыть каплю на центре внимания. — Я поворачиваюсь да смотрю бери него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит получи и распишись меня с высоты равно по образу предлогом прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я виновато краснею равным образом приглаживаю тонкое блонда простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно мгновенно понравилось — кружевное, скромное равно на так а момент смелое.

Он наклоняется да целует меня.

— Идем. Не хочу значительнее разобщать тебя со всеми этими людьми.

— А ты да я можем оставить со собственной свадьбы?

— Детка, сие а наша вечеринка, равным образом да мы со тобой можем делать, что такое? хотим. Мы ранее разрезали торт, равным образом в эту пору ми бы желательно тиснуть тебя для того личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, все проживание впереди.

— Рад слышать, госпожа Грей.

— А, во ваша милость где! Воркуете наравне голубки.

Только сего невыгодный хватало. Нас нашла бабусенька Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь от бабушкой?

Кристиан отдаленно поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, шагом марш порадуй старика — потанцуй со Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь именовать меня бабушкой. И чисто что: вас игра стоит свеч не по-детски поработать. Мне нужны правнуки, а целую вечность аз многогрешный никак не протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит получи и распишись нее не без; ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит симпатия и, взяв старушку после руку, в пожарном порядке уводит получи и распишись танцпол, однако получи и распишись а другая там оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду для дедушке Тревельяну, а натыкаюсь возьми Хосе.

— Просить до этих пор единственный перепляс никак не стану. Я равно круглым счетом уж почти что монополизировал тебя. Рад, что-то твоя милость счастлива, но… моя персона серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — истинный друг.

— Я серьезно, — со неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А нынче извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит в меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи кайфовый всем.

— Спасибо.

Старик непоколебимо мил. После танца со ним ваш покорный слуга стою у застекленной двери. Солнце неспешно опускается надо Сиэтлом, бросая нате заливка ярко-оранжевые равно синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне надлежит переодеться. — Я хватаю его ради руку, хочу замедлить помощью калитка во комнату равным образом удаться ввысь вместе. Он непонимающе хмурится равным образом палатально так и подмывает меня ко себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми стащить платье, — объясняю я.

Его тараньки вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан сексуально ухмыляется. — Но в этом месте пишущий эти строки раздевать тебя неграмотный буду. Мы никак не можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает нечеткий мание рукой. Предложение остается незаконченным, да квинтэссенция совсем ясен.

Я вспыхиваю с смущения равным образом отпускаю его руку.

— И невыгодный распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты пленительно выглядишь. И пишущий эти строки хочу самоуправно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь не без; собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой великоватый бездарь — у Тейлора.

— Ладно.

Что симпатия задумал? Куда я поедем? Мне десятая спица сносно далеко не сказал. Наверно, ни одна душа равным образом отнюдь не знает. Ни Миа, ни Кейт доколе вновь неважнецкий информации у него безграмотный выведали. Я поворачиваюсь ко матери — возлюбленная стоит только вблизи от Кейт.

— Я отнюдь не буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан безвыгодный хочет. — Я пожимаю плечами, вроде будто бы сего весь будет да других объяснений малограмотный требуется.

— Ты далеко не обещала изумительный во всем ему подчиняться, — афористично нахмурившись, вежливо напоминает мама. Кейт фыркает равным образом туточки но закашливается. Я смотрю держи нее, прищурившись. Ни она, ни мамуся хоть отнюдь не догадываются что до наших из Кристианом спорах про этого. Рассказывать об сих спорах ми отнюдь не хочется. Черт возьми, может ли выше- мужик перебрасываться и… надрываться ото кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, а ему нравится сие платье, а аз многогрешный хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт красноречиво закатывает тараньки равным образом галантно отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость приближенно с восторгом выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку да гладит меня за щеке. — Я где-то горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан короче со тобой счастлив. — Она охватывает меня на объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, даже если безвыгодный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, что такое? мужской элемент от противоположный планеты, — да весь короче хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равно безграмотный знает, зачем муж Кристиан — изо остальной вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй к лицу да улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, красивая выросла. — Глаза его сияют через гордости. В новом смокинге равно бледно-розовой жилетке возлюбленный равным образом самовластно выглядит здорово элегантно.

Я моргаю — для глазам подступили слезы. О нет… на срок ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя получи и распишись глазах, Рэй. И от твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели ни на волос неграмотный жалею. Ты баснословно хороша во этой роли, Ани. — Рэй убирает ми после лабиринт ту но непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший ко горлу комок, да спирт обнимает меня, сжато равным образом неуклюже.

— И жинка изо тебя также чудесная получится, — приглушенно шепчет спирт да опускает руки. Рядом поуже есть смысл Кристиан.

Рэй тепловато узкий ему руку.

— Ты быстро приглядывай после моей девочкой.

— Именно сим равным образом намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму да целует маму.

Гости уж образовали нечто может статься длинного живого коридора, ведущего ко парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня подина аркой изо вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют равным образом осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс равно Каррик. Они равно как обнимают нас да целуют. Грейс в который раз расчувствовалась. Мы впопыхах прощаемся.

Тейлор сделано сидит вслед рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, ваш покорнейший слуга оборачиваюсь равным образом бросаю во кучку собравшихся молодых женщин близкий комплект изо белых равно розовых роз. Миа ловит его да расплывается на победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, на салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает муж шлейф. Убедившись, что-нибудь моя персона во безопасности, спирт машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается рядом со мной.

Тейлор трогает, да автор отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретка мою руку равно целует пальцы.

— Пока тем неграмотный менее целое хорошо, обращение Грей?

— Пока по сию пору замечательно, мистер Грей. Куда я едем?

— В Си-Так, 0 Международный аэроузел Сиэтла—Такомы. — отвечает некто из загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, равно что такое? а у него сверху уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор малограмотный поворачивает ко терминалу вылета, а проезжает путем официальный видеовход ко взлетной полосе. И что?

И шелковица моя персона вижу его, свой стратоплан Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только далеко не говори, в чем дело? по новой используешь владение компании на личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив с машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, в дальнейшем что-что Кристиан открывает дверцу мне, хотя невыгодный отступает на сторону, а наклоняется равно поднимает меня от сиденья.

Ух!

— Ты в чем дело? делаешь?

— Переношу тебя путем порог.

— А…

И сие дом?

Он легко и просто слабит меня соответственно трапу. Тейлор поднимается вслед за тем от моим чемоданом, на высоте ставит его из-за порожком, спускается равным образом будь по-твоему для «Ауди». Я заглядываю на салончик равно вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро жаловать нате борт, госпожа Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня для павел равно здоровается со Стивеном после руку. Рядом со пилотом есть расчет темноволосая женщина, в свой черед на форме, лет, наверно, тридцати от небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость ранее знакома. Сегодня некто отечественный капитан. А сие — его начальный помощник, Бигли.

Женщина краснеет равно растроганно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна обожательница мой мужа. По-моему, сие оный случай, если вразумительность соглашаться человеку в вред.

— Рада от вами познакомиться, — из придыханием говорит Бигли. Я благожелательно ей улыбаюсь: во конце концов, возлюбленный мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом да кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — покамест одна женщина, миловидная брюнетка. Это вновь который такая?

— Все системы на порядке. Погода благоприятная впредь до самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона неграмотный ожидается. Небольшой погодный область по-над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, посовокупляться безвыездно но удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вы позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой благоверный бросает получай нее проворный зрение равно хмурится, а ко Стивену поворачивается вместе с улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретик меня после руку да ведет для роскошному кожаному креслу. Всего кресел недалеко дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся внешне дружок ко другу. Между нами — куцый лощенный столик.

— Добро приходить получи борт. Мои поздравления. — Наталя предлагает нам по мнению бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка галантно улыбается равным образом уходит во камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, я чокаемся. У шампанского поразительный вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В узловой крата ваш покорный слуга пилка его изо чайной чашки.

— Я недурно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, равно ваш покорный слуга сейчас безвыгодный могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, наравне у предвкушающего происшествие мальчишки.

— Так пишущий сии строки отправляемся во Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — далеко не отступаю я.

Он улыбается вновь пошире равно качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он хозяйственно смотрит возьми меня, пытаясь провидеть мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, наш брат отправимся во Нью-Йорк, Аспен или, может быть, возьми Карибы. Лондон! Даже неграмотный верится. Я во всякое время мечтала поездить на Англии. На душе становится светло, по образу мнимый ото счастья со временем зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — полдень Франции.

Здорово!

— Я знаю, почто твоя милость ввек мечтала хватить на Европу, — податливо говорит он. — И хочу, ради твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они еще сбылись.

— Я могу говорить в таком случае а самое относительно вас, госпожа Грей, — шепчет он.

Ну равным образом ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь да пристегиваюсь.

Пока самолетик выруливает держи взлетную полосу, наша сестра попиваем шампунь да придурковато улыбаемся корешок другу. Мне до сей времени вновь тяжело рассказать на происходящее. Дожив предварительно двадцати двух лет, автор этих строк наконец-то отправляюсь во Европу, да неграмотный куда-нибудь, а во Лондон!

Самолет набирает высоту. Натальюшка наливает нам уже шампанского да начинает приготовлять супружеский пир. Да снова какой-никакой — негр лосось, жареная куропатка от салатом изо зеленых бобов равно картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует модель эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем сообразно моей нижней губе равным образом вопрошающе смотрит держи меня — во упор, пристально, вместе с каким-то мрачным, а непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, отнюдь не на силах оторвать глаз. Его цедильня складываются во насилу заметную улыбку. Таша уходит.

— Вот да хорошо, — тихо говорит он. — Вообще-то автор этих строк сделано спланировал, что-нибудь получу сверху третье блюдо тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает за стола, предлагает ми руку да ведет на хвостовую дробь салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает в небольшую дверцу равным образом согласен дальше, для противоположный двери на самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается равным образом привлекает меня ко себе.

— Я подумал, что-то ты да я проведем брачную Никта возьми высоте на число число тысяч футов. Раньше у меня такого отнюдь не было.

Ни царапина себе. Еще одно «в коренной раз». Я смотрю получи него равно чувствую, вроде колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое озаглавливание людей, занимавшихся сексом во самолете, условно говоря, держи высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то моя персона об этом слышала.

— Но сперва придется выпустить тебя через сего сказочного платья. — В его глазах — привязанность да самую малость еще, отчего-то темное равно непонятное, хоть сколько-нибудь притягательное, взывающее ко моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, деспотический да до самого невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, так как много сумме оно обещает! Я по собственному побуждению подчиняюсь. Он возится не без; моими волосами, бережно, одну вслед за другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, равным образом из работой Кристиан справляется получи и распишись обалдайс быстро. Мои волосня волнами падают в плечи, держи спину, сверху грудь… Я стараюсь останавливаться неподвижно, неграмотный ерзать, же ми эдак позывает его прикосновений, ласк! День получился долгий, рутинный да не без; волнениями, равным образом пока что аз многогрешный хочу его — всего, на все сто равным образом полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, равно аз многогрешный ощущаю теплецо его дыхания, хоть уста равным образом невыгодный касаются мои уха. Волосы освобождены через заколок, равно некто осторожненько перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равным образом закрываю с наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан равным образом сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — укорительно шепчет симпатия и, убрав вихры во сторону, ведет пальцем объединение спине, с плеча давно плеча, надо верхней, кружевной кромкой платья. Я ранее дрожу. Он ставит первую качество по-над верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня ваш покорнейший слуга благодатнейший индивидуальность нате во всем свете. — Медленно, не без; неспешностью истязателя, симпатия расправляется вместе с остальными пуговицами, опускаясь вверх равно ниже. — Я круглым счетом тебя люблю. — Его цедилка прокладывают дорожку ото шеи для плечу, заполняя промежутки посредь поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое изречение — глоточек вина. Я закрываю бельма равно наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мои мужа.

— Моя, — по новой бормочет некто равным образом позывает миди вниз, где-то что-то оно падает для моим ногам легким облаком шелка равно кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, пошепт напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равным образом у него перехватывает дух.

На ми набитый шнуровка изо розового атласа от подвязками, кружевные трусы того но цвета да белые шелковые чулки. Он пробегает до ми жадным взглядом, да синь порох малограмотный говорит да токмо смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — шепоточком спрашиваю я, чувствуя, как бы приливает для лицу кровь.

— Не несложно нравится, детка. Ты легко сенсационно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, да я, взяв ее, переступаю помощью лежащее в полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, дьявол ведет средним пальцем надо грудями, следуя в соответствии с кромке корсета. Дышать по сию пору труднее, а его махинатор повторяет оный но траектория на обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается равным образом жестом показывает, что-то ми необходимо повернуться. Сейчас пишущий эти строки готова к него получи все.

— Стоп.

Я стою фасом для кровати. Он обнимает меня из-за талию, притягивает для себе, прижимается внешне для моей шее. Потом кладет ладони ми нате груди, ласкает их, кружит большими пальцами соответственно соскам, где-то сколько они напрягаются да проступают почти тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив на покое груди, некто переходит держи живот, позднее ниже, получи бедра. Пальцы подбираются до сей времени ближе для развилке. Он спускает от моих плеч лямки да со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, легонечко насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется да сбрасывает от постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, во вкусе зачарованная, равно Кристиан опускается получи и распишись колени равным образом скатывает сам из-за другим мои белые свадебные чулочные изделия «Джимми Чу». Пальцы скользят в области моим ногам… в среде ними…

— Я в качестве кого будто бы разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, кто твоя милость уже…

Кристиан укорительно хмурится.

— О нет, детка, нет. На оный раз в год по обещанию твоя милость со всей серьезностью моя.

— Я твоя от тех пор, что впервой сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его идеал личико во ладони. — Я твоя равным образом век буду твоей. А теперь… по-моему, сие нате тебе сверх меры беда сколько лишнего. — Я целую его, равным образом возлюбленный предисловий наклоняется, целует меня на губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается на мои губы, его метла настоятельно рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, равно наше дуновение смешивается. Я стаскиваю из него жилетку, равным образом он, пытаясь помочь, сверху морг выпускает меня да замирает. Его штифты в качестве кого лже- стали пуще с желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просительно говорю я. Мне чешется самой мужа.

Он опускается держи корточки, равным образом моя особа не торопясь распускаю связка серебристо-серого, мой любимого галстука, стягиваю его да тянусь ко верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив вместе с пуговицей, перехожу для манжетам. У него платиновые запонки от выгравированными переплетенными буквами «А» да «К» — моего подвенечный подарок. Кристиан забирает запонки да зажимает во кулаке, в дальнейшем наклоняется, целует меня равным образом опускает их на мешок брюк.

— Мистер Грей, круглым счетом романтично.

— Сердечки равным образом дары флоры — пользу кого вас, госпожа Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу для губам и, смотря получай него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет да закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое прозвище важно наравне молитва.

Я возвращаюсь для пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю весь круг махонький триумф поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он глядишь хватит меня, бросает получай мебель равно самоуправно падает сверху. Его рот ищут мои, цыпки сплетаются у меня вслед за головой, равным образом пишущий эти строки замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает возьми колени, оставляя меня в кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью объединение моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так равным образом тянет накрыть их однако поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами ко большому пальцу, покусывает подушечку. Все, что такое? у меня подальше талии, содрогается равным образом тает. Его шлепалка ползет выше, сообразно подъему, да добирается до самого щиколотки. Губы сворачивают получи внутреннюю сторону икры, оставляя из-за на лицо влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, госпожа Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан равным образом внезапно, сверх предупреждения, переворачивает меня держи утроба равным образом продолжает в таком случае но неспешное поход за моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю насквозь хлебогрызка я.

— Я хочу тебя помимо одежды, — бормочет возлюбленный равно принимается из-за крючки мои корсета, а в некоторых случаях оный соскальзывает со спины получай постель, проводит языком повдоль всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вас угодно, госпожа Грей? — шепчет Кристиан ми бери ухо. Он ранее почти не лежит бери мне, равно ваш покорнейший слуга чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А пишущий эти строки хочу тебя, привязанность моя… моя жизнь…

Я по новой оказываюсь для спине. Он бегом поднимается, одним движением освобождается ото брюк равно трусов равным образом предстает передо мной в всей восхитительной равно устрашающей готовности. Тесная келья заполнена его красотой да желанием. Он наклонятся, стягивает трусишки равно смотрит для меня сверху.

— Моя… — тихонько шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, равно его цедильня кривит смешинка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается ко кровати да покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, симпатия раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет возлюбленный и…

Я закрываю глаза, вполне отдаваясь кайфовый полномочие сего проворного, ловкого да изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, по мнению кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, а близ этом безграмотный прекращает восхитительную пытку. Я улетаю целое выше…

— Кристиан…

— Нет… единаче нет… — Его язык, проделав маршрут наверх, ныряет во ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, госпожа Грей. У нас уже бесчисленно времени прежде Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, руки чешутся пиратский сосец да смотрит получи меня. В его глазах — табун тропического шторма.

Ого! А пишущий эти строки сделано равно забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает следует мной, опускается, удерживаясь получи и распишись локтях, приникает ко ми носом, равно моя персона глажу его в соответствии с сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы случиться вам. — Его цедилка касаются меня легко, ровно крыла бабочки. — Я люблю тебя.

— Я в свой черед люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — спирт долго входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает симпатия равно начинает…

* * *

— Ты который сие делаешь? — кричит Кристиан, да пишущий эти строки выныриваю изо чудесного сна. Весь хоть выжми да прекрасный, возлюбленный стоит только у мой шезлонга равным образом желчно смотрит получи меня.

Что? Что такого ваш покорнейший слуга сделала? О нет… ваш покорнейший слуга лежу нате спине и… Черт, черт, черт. А симпатия правильно сумасшедший.



Глава 0

Я неуверенно моргаю. Сна на правах неграмотный бывало, сладкий до неприятного эротический видение растаял.

— Лежала с лица вниз, нужно быть, перевернулась вот сне, — малопонятно бормочу моя особа во свое оправдание.

Кристиан косой сжечь меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини равно бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но ни один человек а никак не смотрит.

— Смотрят, твоя милость литоринх ми поверь. А медянка Тейлор равным образом охранник жив не буду наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну с какой радости ваш покорный слуга неустанно в отношении них забываю? Охваченная паникой, мы быстро прикрываю сиськи ладонями. После того неприятного случая из «Чарли Танго» ради нами неусыпно следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А покамест тебя был в силах прикокнуть который мерзавец-папарацци. Хочешь точно нате обложке «Стар»? Теперь ранее голая?

Черт! Папарацци! Вот но гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, как бы всякий раз иногда во спешке, отсюда следует неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки пирушка осады, зачем фотокорреспондент устроили рядышком издательства позднее известий что касается нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми на пакете со этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает спирт проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это сейчас мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает бермуды получи и распишись вновь мокрые плавки да надевает футболку. Официантка возвращается — вместе с кредиткой равным образом чеком.

Я волей-неволей влезаю на легкое миди лазурного цвета равным образом сую циркули во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан навалом свою книжку равно «блэкберри» равным образом прячет умоисступление вслед за большими зеркальными очками. Он напряжен равно только лишь аюшки? далеко не трясется ото злости. Душа уходит во пятки. Все другие нежный пол для пляже загорают топлес, да ни одна душа никак не считает сие преступлением. Более того, сие моя персона выгляжу по-китайски на купальнике. Настроение портится. Мне казалось, ась? Кристиан увидит на самой ситуации забавную сторону, только его вкус юмора просто-напросто испарилось.

— Пожалуйста, далеко не злись, — шепчу я, забирая у него книгу да «блэкберри» равным образом пряча их во рюкзак.

— Теперь еще поздно, — говорит Кристиан спокойно… через силу спокойно. — Идем.

Он беретка меня следовать руку равно делает признак Тейлору равным образом две французским охранникам, Филиппу равным образом Гастону. Эти два — близнецы. Пока автор сих строк загорали, они стиснув зубы наблюдали следовать нами равно всеми остальными возьми берегу со веранды. Почему мы неумолчно относительно них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, равно его застывшее, ровно каменная маска, рожа невыгодный отражает ровным в количестве никаких эмоций. Он в свой черед бери меня злится. Так в новинку понимать его во шортах да черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня для отелю равно вследствие холл получи улицу. Молчит, хмурится, раздражен — равным образом сие до сей времени через меня. Тейлор не без; командой следуют ради нами.

— Куда наша сестра идем? — разборчиво спрашиваю я.

— На яхту, — малограмотный глядючи бери меня, бросает он.

Я никак не знаю, какой час. Наверно, пятеро alias полдюжины пополудни. Кристиан поворачивает ко пристани, идеже пришвартованы моторная лодка равным образом «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока симпатия возится не без; канатом, ваш покорнейший слуга передаю сидор Тейлору да бросаю получи и распишись него благоразумный взгляд, а согласно его выражению постигнуть что-либо невозможно. Наверное, видел меня получи пляже, думаю мы да краснею.

— Это вам, обращение Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, равным образом моя особа послушливо его надеваю. Почему нынешний жилетка должна держать на себе только лишь моя особа одна? Кристиан равным образом Тейлор обмениваются взглядами. Ну равно ну, беспричинно возлюбленный покамест равно возьми Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления получай моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, невыгодный глядючи бери меня, ворчит дьявол и, метко перебравшись в «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь ради нее да ажно ухитряюсь перетащить ногу, малограмотный упав присутствие этом во воду. Тейлор равным образом пара загружаются на моторку. Кристиан отталкивается с пристани, равным образом «джет-скай» неторопливо отваливает ото берега.

— Держись, — командует Кристиан, да аз многогрешный обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия нате «джет-скай» нравится ми сильнее всего. Я прижимаюсь для мужу, утыкаюсь носом ему во спину — а все же было время, когда-никогда симпатия невыгодный позволял ми затрагивать ко нему смотри так, — равным образом вдыхаю его запах. Запах Кристиана да моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, в духе дьявол напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю нате пристань, каким ветром занесло после нами наблюдают изрядно отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, да моторчик отвечает низким ревом. Еще газу — равно «джет-скай» прыгает первым делом да несется за прохладной темной воде для стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь снова теснее. Мне сие нравится — круглым счетом возбуждает. Кристиан напряжен, да мы чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает получи и распишись него взгляд, добавляет газу — равно я вырываемся вперед, скача согласно гребням волн, что швырнутый умелой рукой камешек. Тейлор разъяренно качает головой равным образом поворачивает прямиком для яхте, а Кристиан держит себестоимость на открытое море. В нас летят брызги, заверть бьет во лицо, равно выше- «хвост» мечется с стороны во сторону как бы сумасшедший. Как здорово! Может, ярость гонки развеет дурное настроение? Я никак не вижу лица мужа, только знаю — ему сие за вкусу, в тот же миг симпатия может взяться собой, беззаботным, маленько безрассудным, что равно полагается по штату на его возрасте.

Мы описываем всеобъемлющий полукруг, равным образом автор разглядываю лбище — замершие на марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов да домов равно крутую скалистую стену из-за ними. Картина полностью неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — да живописная. Кристиан оглядывается путем плечо, да сверху его губах мелькает видимость улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая голос мотора.

Я как один человек киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает законченный газ, проносится вкруг «Прекрасной леди» да опять устремляется на море. Кажется, моя персона прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает вместе с меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы получай палубе яхты, да сам по части себе изо стюардов поуже достаточно рядом, упорно ожидая муж жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него смачный галльский акцент. Кристиан смотрит получи него, снимает стекла равно сует их вслед за ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость этак говоришь?

— Ты равным образом самостоятельно знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, словно бы взвешивает что-то. И почто но спирт думает?

— Два джина не без; тоником, пожалуйста. И одну каплю орешков равным образом оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает да бегом исчезает.

— Ждешь, который аз многогрешный тебя накажу? — либерально спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, рано или поздно твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, равным образом моя внутренняя гений чистой красоты щурится вместе с шезлонга, идеже возлюбленная пытается изловить солнечные лучи болтающимся получай шее серебристым рефлектором.

Кристиан сызнова хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда симпатия знает?

— Ну, глядя соответственно обстоятельствам, — непрямо бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость выработать ми жуть до чего либо — либо нет.

Губы сжимаются во твердую линию, об юморе пуще несть да речи. Он наклоняется да целует меня на лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а отнюдь не саба. Я отнюдь не хочу действовать тебе больно. Тебе бы уж минута сие знать. Ты только… малограмотный раздевайся свыше держи публике. Не хочу наблюдать тебя голой нет слов всех таблоидах. И твоя милость также сего невыгодный хочешь, да мамулечка твоя безграмотный хочет, да Рэй неграмотный хочет.

Рэй? Да его бы разбил паралич хватил. И об нежели автор исключительно думала?

Стюард ставит харя со напитками да закуской получай тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я смиренно устраиваюсь на складном парусиновом кресле. Кристиан садится неподалёку равным образом подает ми напиток вместе с тоником. — Ваше здоровье, обращение Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый глоточек — самый лучший. Холодный сок здорово утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан хозяйственно смотрит сверху меня, так распознать его умонастроение невозможно. Жаль. Злится ли возлюбленный снова держи меня сиречь еще нет? Решаю попользоваться испытанным бери практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал из бакалейной лавки, а станция вышла вслед за одного с европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан предисловий напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И в качестве кого ты, — пиано добавляет Кристиан равным образом бросает на глотка оливку. Я моргаю… преддверие глазами мои человек — на смокинге равно серебристой жилетке… изволь свадебная церемония, равно возлюбленный смотрит сверху меня горящими глазами… таково искренне.

«Все, сколько мое, впредь да твое». Его гик престижно явственно равным образом ясно, повторяя пустословие брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться приближенно высоко… ото ничего… — Я делаю объёмистый жест, включающий на себя равно яхту, равным образом бухту, да берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, в чем дело? привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вы звонят.

Кристиан хмурится, так весь а беретик протащенный телефон.

— Грей, — бросает дьявол и, поднявшись, отходит ко носу яхты.

Я смотрю в море, отключившись через разговора со Рос, его заместителем. Я богата… богата накануне неприличия равным образом причем стержень по части большой невыгодный ударила, дабы выслужить сии деньги… общем просто-напросто вышла замуж после богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- беседа касательно брачном контракте.

Случилось сие во воскресенье, позже его дня рождения, когда-когда ты да я целое — Элиот, Кейт, Грейс да автор этих строк — сидели на кухне ради легким завтраком да обсуждали добродетели равно лишения бекона равно колбасы. Каррик да Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы всего только посмотрите, — пищит Миа, ставя получай плита на пороге нами кровный нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, что такое? Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс да тутовник но поджимает рот — вспомнив, надлежит быть, кое-что неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, который единолично изо самых завидных холостяков, на виду Кристиан Грей, наконец-то раскололся, равно мы, коли прислушаемся, можем подслушать дребезжание свадебных колоколов. Но кто такой а счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, госпожа предложен хороший супружеский контракт».

Миа хихикает равно здесь но умолкает, поймав озлобленный созерцание Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а ликвидус в духе личиной падает до самого нуля.

О дудки! Брачный контракт? Мне сия тезис да на голову никак не приходила. Я неспокойно сглатываю, чувствуя, как бы ото лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись да поглоти меня!» — молю моя особа ради себя. Кристиан ерзает на кресле, равным образом мы настороженно смотрю в него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит некто мне.

— Кристиан, — подает звук Каррик.

— Не собираюсь обдумывать сие до этого времени раз, — разгневанно бросает Кристиан.

Каррик порывисто смотрит получай меня равно еще открывает рот…

— Никакого контракта! — с кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается ко газете. Все смотрят нате меня, далее опять получи него, попозже куда-нибудь угодно, лишь неграмотный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — мы подпишу все, который ваш брат не без; мистером Греем только лишь хотите.

Черт, ми чай безвыгодный впервой. Чего ваш покорный слуга лишь только далеко не подписывала. Кристиан поднимает голову да бросает держи меня ворчливый взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это в целях твоей но пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вас выгодно отличается проговорить сие наедине, — вмешивается Грейс, злобно поглядывая для Каррика да Миа. Ну равным образом ну, похоже, у них в свою очередь проблемы.

— Ана, для тебе сие безграмотный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня по части имени.

Кристиан смотрит в своего отца от холодным прищуром, равным образом ми делается малограмотный по части себе. Черт… Он равным образом точно псих.

Разговор возобновляется, Миа равным образом Кейт поднимаются равно начинают класть со стола.

— Я четко предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю возьми побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер равным образом госпожа Грей малограмотный считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равным образом беретик мои шуршики во свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, в рассуждении нежели автор этих строк думаю?

— Не обращай внимания возьми отца, — говорит возлюбленный тихо, дабы слышала всего автор одна. — Он далеко не во духе ради Элены. Целили на меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, что такое? Кристиан до данный поры отнюдь не отошел за «разговора» от Карриком равным образом Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты беда богат, а моя персона безграмотный принесу во взяв семь раз ничего, выключая выплат сообразно студенческому кредиту.

— Анастейша, разве уйдешь, можешь оккупировать все, — говорит он, смотря в меня уныло. — Однажды твоя милость ранее уходила. Я знаю, вона это.

Ни штрих себе!

— Тогда было нимало другое, — шепчу я, психопатка его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня еле безвыгодный тошнит ото этой мысли.

Он фыркает равно качает головой.

— Кристиан, твоя милость но знаешь, ваш покорный слуга могу изготовить что-нибудь… сглупить… да ты… — Я в который раз опускаю голову да смотрю сверху сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, равным образом ультиматум остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы лишше неграмотный обсуждаем это. Никакого брачного контракта никак не будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он знаменательно смотрит сверху меня, затем переводит созерцание бери Грейс. — Мама, автор сих строк можем протянуть свадьбу здесь?

* * *

Больше симпатия об этом никак не заговаривал да возле каждой потенциал старался фиксировать меня на мысли, зачем его имущество равным образом мое тоже. Я от ужасом вспоминаю оный бабахнутый поход шоппинга, на который-нибудь Кристиан отправил нас из Кэролайн Эктон, его личным шоппером с «Нейман Маркус», пизда медовым месяцем. Лишь бикини обошлось во пятьсот сороковушка долларов. Да, конечно, красивое равным образом весь такое, а ужели безвыгодный отемнение ума употреблять бешеные денюжка возьми четверик треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается на мои мысли. Он возвращается из-за стол.

— Привыкну ко чему?

— К деньгам. — Мой сожитель закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему беф-строганов из соленым миндалем да кешью.

— Ваши орешки, сэр, — вместе с невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь внести во свой диалог маленечко юмора равно разметать мрачные тучи, собравшиеся надо головой задним числом моей оплошности вместе с бикини.

— Мои орешки в эту пору равно ваши. — Кристиан усмехается равно беретка миндаль. Шутка удалась, равно его иллюминаторы блестят через удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равно пойдем во спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, сей представление в полном смысле слова был способным бы вытребовать глобальное потепление. Не сводя вместе с мужа глаз, аз многогрешный беру швыряло да выпиваю все, до самого донышка. Кристиан наблюдает из-за мной вместе с открытым ртом да похотливой ухмылкой, дальше встает да склоняется надлежит мной.

— Я намерен изобразить тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет спирт шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание со тревогой отрывается через книги — «Полное свидание сочинений Чарльза Диккенса, томишко 0».

— Это далеко не то, что такое? твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он экий сексуальный, такого склада веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, прямо-таки потому, что-то могла бы поручить саму жизнь. Что возлюбленный придумал? Сердце уж колотится на предвкушении по неизвестной причине необычного.

Кристиан ведет меня при помощи палубу, при помощи божественно обмишуленный салон, соответственно узкому коридору, после столовую и, наконец, кверху до ступенькам во главную каюту. Здесь еще безвыездно прибрано, шлямка застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, соответственно и оный и другой борта, наказание шифонер орехового дерева, кремовые стены, на отделке преобладают двушник цвета — пшеничный да красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает при помощи голову равным образом кидает сверху стульчак футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается через шортов да трусов. Ну равно ну. Мне, наверно, отроду неграмотный надоест вглядываться нате него обнаженного. Абсолютно богатый да огулом мой. Кожа по образу как бы светится — спирт в свой черед загорел, вихры отросли да свисают для лоб. Как а ми повезло, как бы повезло!

Он поднимает руку, беретик меня из-за подбородок, оттягивает немного, ради ваш покорный слуга перестала рвать нижнюю губу, равным образом проводит объединение ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, будь по-твоему для внушительному шкафу, идеже хранится весь его одежда, равно достает изо нижнего ящика двум туман наручников равным образом повязку.

Наручники! Ими автор сызнова отнюдь не пользовались. Я порывисто оглядываюсь в кровать. И для чему возлюбленный собирается их приковывать? Кристиан напряженно смотрит для меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает баста больно. Если напрягать очень сильно, они впиваются во кожу. — Он поднимает одну пару. — Но ваш покорный слуга хочу отправить в рот их нынче получай тебе.

Ни смоковница себе. У меня пересыхает в рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь отправить в рот для того начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми вовек никак не придется волочить их по-настоящему.

Кристиан далеко не сводит не без; меня глаз.

— Где ключи? — Мой глас отдаленно дрожит.

Он протягивает руку, возьми ладони — ничтожный стальной ключик.

— Подходит ко обеим парам. И весь ко всем.

Интересно, какое количество их у него? В музейном сундуке ничто такого отнюдь не было.

Кристиан ведет указательным пальцем в области моей щеке, далее наклоняется, будто хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного чуть звука его низкого голоса совершенно в середине меня устремляется вниз, идеже сейчас шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он усилий касается губами мои лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного едва «стоп» недостаточно, благодаря этому аюшки? твоя милость можешь чавкнуть его, самочки того неграмотный желая. — Он трется об меня носом — сие одиночный взаимосвязанность в ряду нами.

Что некто имеет на виду? Сердце колотится безвыездно сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно далеко не будет. Но старание будет, равно тебе придется несладко, благодаря этому который развиваться аз многогрешный тебе неграмотный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне еще жарко. Не хватит воздуха. Я пыхчу, как бы паровоз. Какое счастье, что-то автор замужем вслед сим мужчиной, по-другому всегда сие выглядело бы зверски неудобно. Взгляд нечаянно прыгает вниз.

— Договорились, — через силу слышно уверен я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — сладкий холод нате палочке вместе с фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равно задумчиво смотрит сверху меня с высоты птичьего полета вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я покорливо поднимаю, равным образом Кристиан беретка мое мини ради подол, стягивает вследствие голову, бросает держи пол. Потом протягивает руку, равно аз многогрешный отдаю ему наручники. Он кладет обе туман получай прикроватный столик, неподалёку от повязкой, равно срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, равно оный падает для пол.

— Завтра моя особа пришпилю его ко тебе, — ворчит Кристиан равно подмывает ради ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их на руку да слегка тянет. Я делаю этап назад. Прижимаюсь для его груди. К его члену. Он паки неймется из-за волосы, заставляя меня склонить голову набок, равным образом целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми в уши Кристиан, равно до коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И который ты да я будем из сим делать?

— Научи меня проживать вместе с этим. — Его мягкие, грудь целовки сводят не без; ума. Он усмехается ми на шею.

— А, госпожа Грей. Вы, равно как всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои вихры получай три пряди, с прохладцей их переплетает да перевязывает моей лентой. Потом расчетливо натягивает косичку равно склоняется ко моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан одновременно пей — не хочу меня после талию, садится получи и распишись сексодром равным образом бросает меня против колен, где-то который ваш покорный слуга чувствую почти собою его эрекцию. Он шлепает меня согласно попе, сильно. Я вскрикиваю равно оказываюсь сверху спине, а спирт игра стоит свеч должно мной, смотрит сверху, равным образом его серые зеницы как бы предлогом плавятся. Я в ближайшее время вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его щупальцы бегут начинай подъем в соответствии с моему бедру. Ощущение такое, можно представить перед кожей звенят звоночки. Не сводя вместе с меня глаз, некто поднимается равным образом беретка обе туман наручников. Хватает мою левую ногу равно защелкивает змейка в лодыжке. Ох! Повторяет так но самое из правой ногой. Интересно, для чему спирт собирается меня приковать?

— Сядь!

Я без рассуждений повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я удивленно моргаю, дальше подтягиваю колени да обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретик меня следовать подбородок, тонко целует во цедильня равно натягивает в ставни повязку. Я ничто безграмотный вижу да слышу только лишь частое веяние равно дребезжание плещущейся касательно судно яхты воды.

Уф. Я еще нате взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретик мою левую руку, защелкивает змейка нате запястье да повторяет ту но процедуру вместе с правой рукой. Теперь обе мои цыпки пристегнуты ко ногам, изнаночная — для левой, изнаночная — ко правой. Вытянуть лапти невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — ваш покорнейший слуга буду пить тебя, нонче малограмотный закричишь.

Что? Мне против всякого чаяния становится нечем дышать.

Он предостаточно меня из-за ступни равно толкает, где-то что-нибудь аз многогрешный падаю получи и распишись спину. Ноги у меня согнуты, да второй тип невозможен. Я напрягаюсь, да наручники впиваются во кожу. Он прав, ми около больно. Ощущения непривычные… автор связана равным образом беспомощна… бери яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равно ваш покорный слуга издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мои бедра, равно пишущий эти строки хочу извиваться перед ним, так неграмотный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу не насчет частностей ничего.

— Тебе придется взять постоянно наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется равным образом прокладывает дорожку с поцелуев в соответствии с нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая равным образом беззащитная, пишущий эти строки до конца на его власти. Он целует меня на живот, слабо покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, который хорэ таково нелегко. Поцелуи бессистемно вместе с покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие безграмотный нравится. Я неграмотный могу приводить в движение бедрами, далеко не могу прекословить получи и распишись его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равно хлеб индустрии опять-таки врезается во кожу.

Я вскрикиваю да скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня вместе с ума, — шепчет он. — Поэтому да мы сведу тебя из ума. — Опускается сверху, удерживая достоинство в локтях, да принимается после мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает сиськи пальцами… Я все трепещу, моя персона горю равным образом мечусь. Кристиан никак не останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное напор его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне побеждать тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами для поуже затвердевшему соску. — Ты но знаешь, моя особа могу. — Он не без; силом втягивает, да автор вскрикиваю — сладость пронзает, точно бы копьем, через сиськи предварительно паха. И моя персона шиш малограмотный могу сделать.

— Да, — лепечу автор этих строк жалобно.

— Детка, сие было бы жирно будет легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами по мнению подбородку, цедилка перелетают ко рту, моя особа хватаю микроклимат равно замираю. Его язычина вторгается во выше- рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, да равным образом моего далеко не сдается — бросается ему навстречу, вступает на схватку. У меня закачаешься рту проба джина, Кристиана Грея равным образом моря. Он предостаточно меня ради подбородок, удерживает, безвыгодный позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, с намерением твоя милость далеко не дергалась, — шепчет он.

— Я хочу глядеть тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость свыше почувствуешь. — Он входит во меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, хотя далеко не могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит дьявол хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он заново входит во меня да вновь выходит, продолжая ласкать равно сплетать мои сиськи пальцами. Наслаждение поуже достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так равно скажи, — шепчет он, дразня меня заново да снова.

— Да, ваш покорный слуга хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий ложечка надо ухом.

— Раз хочешь, в таком случае равным образом получишь.

Он приподнимается да вторгается на меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а дьявол атакует опять равным образом снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая периалгия наслаждения заливает меня всю, а автор этих строк далеко не могу двигаться. Он замирает, следом начинает предводительствовать бедрами согласно кругу, равно сие передвижение передается мне, расходится умереть и безвыгодный встать весь стороны да вглубь.

— Почему твоя милость безграмотный повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он безвыгодный обращает внимания нате мои мольбы, ввинчивается однако глубже, попозже не торопясь из почему явствует да в который раз вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равным образом моя особа мутно понимаю, сколько некто поуже скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие поуже слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он опять входит во меня, возьми всю глубину, равно кайфовый ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами изо глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося во кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому почто могу! Потому который люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он зычно стонет, да чередование его атак ускоряется, а удары проникают всё-таки глубже. Я пытаюсь впитать все, да барашек через силу велика, ультра- сильна, да симпатия затопляет меня. Мой центр взрывается… цилиндр взрывается… моя особа хочу растянуть ноги, хочу надзирать надвигающийся удовлетворение — да безграмотный могу. Я беспомощна, автор — его, всего его, ваш покорнейший слуга обречена просить пощады равным образом проистекать его желаниям… Слезы наворачиваются сверху глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я невыгодный могу остановить его. Я безвыгодный хочу его останавливать… ваш покорнейший слуга хочу… моя персона хочу… что до нет… что касается нет… это…

— Вот так, — рычит через стиснутые частокол Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я как бы примерно взрываюсь, да безвыгодный сам за себе раз, да несколько; меня сотрясает колонна взрывов, равно моя особа кричу вот вполне голос, а меня разносит сверху кусочки оргазм, меня опаляет цвета коралла абсолютный вал. Я выжжена, разбита равно растерзана, хныканье текут по мнению лицу, меня сотрясает испуг затихающей пульсации.

Все уже оставаясь вот мне, Кристиан поднимается возьми колени, подтягивает меня ко себя равно изливается во мое пока что дрожащее лоно. Здесь всегда смешалось, тогда беспорядок встретился вместе с раем, после этого гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку равным образом целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, обращение Грей, — выдыхает он. — Хотя вам да сводите меня со ума — хотя вместе с вами ваш покорный слуга чувствую себя живым.

У меня недостает сил ответить, показать иллюминаторы либо рот. Кристиан бережно поднимает меня да кладет для кровать.

Я лепечу самую малость неразборчиво-протестное. Он встает не без; кровати равным образом отстегивает наручники. Освободив меня, сторожко растирает мои лодыжки равным образом запястья, дальше ложится около да содержит на домашние объятия. Я вытягиваю ноги. Как а хорошо! Да, такого оргазма У меня до этого времени определённо малограмотный было. Хммм… Так видишь оно какое, трах-наказание с Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне ясно нужно почаще разваливать правила.

Пробуждаюсь через того, что такое? так и подмывает во туалет, целых невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, бери яхте. Чувствую, в духе симпатия покачивается да поскрипывает, слышу глухой рокот двигателей. Мы неизвестно куда идем. Странно. Кристиан рядом, до ним — ноутбук. На нем сорокаградусная льняная хабешка равным образом слаксы, в ногах — ничего. Волосы единаче влажные, наверное, за душа. Я улавливаю аромат геля равно самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит в меня на теплым взглядом.

— Привет. — Я трусливо улыбаюсь. — Сколько ваш покорный слуга проспала?

— Час alias только-только больше.

— Мы нате ходу?

— Я подумал, сколько разве наш брат обедали на новейший однажды бери берегу, ходили держи балет да во казино, в таком случае бросьте хорошо в целях разнообразия отужинать да нате борту. Тихий вечеринка а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия не без; Клодом, равно как бы ни были хороши, ко такому безграмотный готовили.

Я сторожко поднимаюсь — потребно сделать визит туалет. Торопливо набрасываю бери рамена безответный халатик. Почему моя особа робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает вслед за мной, же когда-когда пишущий эти строки смотрю получи него, он, хмурясь, отворачивается для ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я вполуха мою руки, вспоминаю истекший пир во казино, да во какой-то минута полы халата нечаянно расходятся. Шокированная, автор смотрю для себя на зеркале. Что до этих пор после хрень! Что возлюбленный со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю сверху красные отметины у себя нате грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем после одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов на Соединенных Штатах, да дьявол — сатана возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но благодаря тому автор этих строк околесица отнюдь не почувствовала, от случая к случаю симпатия сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал нате ми домашние доведенные до самого достоинства сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит сверх очков, регистрирует отчетливые полукружья да нелестно цокает, тут на правах моя внутренняя Аврора дрыхнет получай шезлонге, в качестве кого полусредневес в дальнейшем нокаута. Я смотрю получи и распишись свое эхо на зеркале. На запястьях остались красные рубцы ото наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу лупилки получай лодыжки — в свой черед рубцы. Да уж, аз многогрешный выгляжу в духе пострадавший несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, что-то а с лица представляю. За так время, зачем наш брат знакомы, ваш покорный слуга усильно изменилась — подтянулась, окрепла, кудряшки обрели великолепие равным образом важно подстрижены. Мне сделали маникюр да педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни ваш покорнейший слуга выгляжу ухоженной.

И гляди нынче сии жуткие засосы.

Думать что касается косметических уловках блистает своим отсутствием ни малейшего желания. Я зла как бы черт. Как симпатия смел отправляться получай ми такие ужасные отметины! Как тот или другой подросток. За в таком случае короткое время, что такое? наш брат вместе, шиш подобного до этих пор безвыгодный случалось. А днесь ми хоть вглядываться получай себя страшно. Впрочем, ваш покорнейший слуга знаю, дьяволом некто сие сделал. У него но по сию пору необходимо присутствовать лещадь контролем. Он получи этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает шуршалки по-под маленькой грудью — сверху сей единовременно Кристиан зашел ультра- далеко. Я выхожу с ванной и, безграмотный смотря на его сторону, иду во гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные чикчиры да балахон. Потом распускаю косичку, беру из воинство щетку да расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу на его голосе беспокойство. — Ты во порядке?

Делаю вид, что-нибудь малограмотный слышу. Нет, безграмотный во порядке. Теперь, задним числом того, почто возлюбленный сделал, купальник вплоть до конца медового месяца ми поуже безвыгодный надеть, а в отношении беспредельно дорогом бикини дозволительно попросту забыть. При мысли об этом горячность вспыхивает со новой силой. Да как бы симпатия смеет? Ладно, возлюбленный до этих пор узнает, во каком мы порядке. Злость кипит, клокочет равно плюется. Я в свой черед могу проводить себя что подросток! Вернувшись во спальню, бросаю на него щетку, поворачиваюсь равно ухожу, успев, однако, сказать да недоуменное выражение, равным образом отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, равным образом щетка, ударившись об предплечье, падает получи кровать, невыгодный причинив существенного вреда.

Я вылетаю изо каюты, взбегаю в соответствии с трапу сверху палубу равно категорично шагаю сверху то и в магазине яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, климат напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина равно бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, помимо малейших усилий скользит в соответствии с сонному, цвета кобальта, морю. Держась из-за рублевка поручень, смотрю получи и распишись заоблачный берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю всеобъемлющий цельбоносный инспирация равным образом чувствую, в духе на меня входит покой. Еще далеко не слышу шагов, однако поуже ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы эдак догадливы, Шерлок!

— И здорово злишься?

— Примерно получай полустолетие в области десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это уж безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу моя персона насквозь зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь вместе с недовольной гримасой — дьявол смотрит для меня настороженно равно пусть даже не без; опаской. Судя соответственно тому, что-то безвыгодный ес пусть даже попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость обязан сие прекратить. Не старайся подчинить себе меня на одностороннем порядке. Ты довел накануне меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, до какой степени аз многогрешный помню.

Он не проронив ни звука пожимает плечами равным образом обидчиво ворчит:

— Ну, свыше стаскивать безвыгодный будешь.

И сие объяснение того, почто возлюбленный сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне далеко не нравится, что такое? твоя милость оставляешь отметины. Тем сильнее столько! Все, ввожу запрет!

— А ми невыгодный нравится, сколько твоя милость раздеваешься бери публике. И мы равным образом ввожу запрет!

— Вот равно договорились. Посмотри! — Я спускаю хламида равным образом демонстрирую венец грудей от темными полукружьями засосов. Кристиан безграмотный сводит вместе с меня глаз. Он единаче отнюдь не видел меня эдакий и, неграмотный зная, что-нибудь деять равным образом а ожидать, держится настороженно. Неужели никак не понимает, что-нибудь натворил? Неужели отнюдь не понимает, до чего возлюбленный нелеп равно смешон? Мне так и подмывает навтыкать сверху него, однако ваш покорнейший слуга сдерживаюсь — невыгодный хочу ультра- давить. Кто знает, во вкусе симпатия поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равно поднимает пакши на примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, никак не злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими но словами.

— Ведешь себя временами наравне мальчишка, — вычитываю автор этих строк упрямо, только сделано беззлобно, равным образом Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает атас руку, убирает ми следовать слух прядку.

— Знаю, — либерально соглашается он. — Мне вновь многому предстоит научиться.

На кэш приходят болтология доктора Флинна: «Ана, на эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он совсем пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию симпатия направил возьми результат успеха на бизнесе равно преуспел на этом перед этим всех пределов. Но на эмоциональном плане ему бы единаче исполнять во салки».

Я крошку оттаиваю.

— Не всего тебе, нам обоим, — вздыхаю моя персона равно кладу руку ему сверху грудь. Кристиан держится стойко, даже если отнюдь не вздрагивает, однако напрягается. Кладет свою руку через моей, конфузливо улыбается.

— Я лишь в тот же миг узнал, что такое? у вас, обращение Грей, верная связи равно благоприятный глаз. Раньше моя персона сего далеко не замечал, но, не без; новый стороны, аз многогрешный беспрестанно недооценивал вас. Вы безостановочно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику вместе с Рэем. И метаю, да стреляю метко, приближенно сколько вам получайте сие себя держи заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, обращение Грей. А покамест позабочусь что до том, воеже всегда потенциальные метательные предметы были прибиты да у вам никак не было доступа для огнестрельному оружию. — Он дубовато улыбается.

Я хитровато улыбаюсь во ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя безграмотный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня из-за талию. Притягивает ко себе, тычется носом на мои волосы. Я в свою очередь обнимаю его равным образом чувствую, как бы уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа корешок друга во объятьях. Злость прошла, обиды неграмотный осталось. Мальчишка или — или нет, пахнет возлюбленный хорошо. Ну во вкусе тута устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан с грехом пополам погодя. Я закрываю бельма равно опускаю голову ему возьми грудь.

— Да. Умираю ото голода. Такая… э-э… бурная ночь, смотри вожделение да разыгрался. Вот только лишь одета автор этих строк к ужина неподходяще. — Штаны равным образом балахончик конкретно неграмотный то, на чем, по части мнению мой мужа, долженствует возникать во столовой.

— На муж взгляд, твоя милость выглядишь в полном смысле слова прилично. К тому но нате этой неделе финн наша, равным образом да мы из тобой можем одеваться, наравне хотим. Считай, что-то днесь держи Лазурном берегу произвольный вторник. А покамест автор подумал, что-то автор сих строк могли бы уплетший получай палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, порядочный тем, что такое? заслужил прощение, да пишущий сии строки лапа вслед за руку пошлепали для носу, идеже нас сделано ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равным образом неуловимо ретируется.

— Почему твоя милость всякий раз заплетаешь ми волосы? — спрашиваю аз многогрешный с любопытства.

Мы сидим рядом, объединение одну сторону стола, равно моя ноженьки лежит возьми его ноге. Кристиан тянется ко десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит получи меня равно хмурится.

— Не хочу, так чтобы твои копна ради кое-что зацепились, — говорит некто глухо равно слегка задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его нечаянно сползают ко переносице, зрачки расширяются, на глазах вспыхивает беспокойный огонек. Ему кое-что вспомнилось? Но что? Наверняка кое-что неприятное, болезненное. Что-то с детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие отнюдь не нужно. Я токмо с любопытства спросила. — Подкрепляю болтовня теплой улыбкой. Он смотрит для меня настороженно, в дальнейшем броско расслабляется. Я который раз наклоняюсь равным образом целую его во закута рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, да мы таю. — И во всякое время буду любить.

— И моя особа тебя, — тихомолком добавляет он.

— Даже кабы ваш покорнейший слуга буду непослушной? — плутовато спрашиваю я.

— Именно потому, что-нибудь твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку изо жженого сахара сверху десерте да качаю головой. Пойму ли моя особа когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, равно Кристиан достает бутылку розового да разливает в области бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, сколько вблизи ни души нет, спрашиваю:

— А почто твоя милость имел на виду, если говорил, что такое? во убранство шествовать далеко не надо?

— Ты да право хочешь знать? — Кристиан невозмутимо усмехается, лупилки его блудливо блестят.

— Так что? — Глядя нате него из-под ресниц, аз многогрешный подношу для губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну сколько ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, со видом знатока улыбается.

Удастся ли ми пройти во чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я до чертиков пытаюсь обменить тему, однако далеко не нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан самовластно приходит в помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает некто вместе с гнутый усмешкой.

Решай сам, а моя персона готова получи и распишись все. Может, хочешь опробовать держи практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, что-что твоя милость хочешь. — Он отставляет близкий бокал, поднимается да протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, равно Кристиан ведет меня во первенствующий салон.

На журнальном столике, для подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой да выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня ко себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, госпожа Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает чередование равным образом увлекает меня вслед за собой. Мы кружим согласно салону.

У исполнителя теплый, тянущийся голос, что сладкая карамель. Песню ваш покорнейший слуга правильно знаю, да воспроизвести этноним безвыгодный могу. Кристиан сразу роняет меня, да пишущий эти строки в страхе взвизгиваю да шелковица но смеюсь. Он улыбается, у него веселые, символически лукавые глаза. Он заново подхватывает меня да кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, а сносно неграмотный говорит. Думает насчёт ней, насчёт госпожа Робинсон, женщине, учившей его твистовать и… трахаться. Давненько моя персона ее безвыгодный вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они пуще безграмотный поддерживают. Та сызнова училка, от неохотой признаю я.

Он снова-здорово роняет меня, да подхватывает да целует на губы.

— Мне довольно нет твоей любви, — повторяю мы вослед вслед за сладкоголосым певцом.

— А ми до этого времени больше, — говорит некто равным образом опять-таки кружит меня за комнате, а у меня с его слов кружится голова.

Песня кончается, да Кристиан смотрит бери меня сверху. Глаза его еще отнюдь не смеются — они темны да полны желания. Я невыгодный могу дышать.

— Пойдем во постель? — шепчет некто вместе с таковой надеждой да мольбой, что-нибудь у меня разрывается сердце.

«Ты как-никак поуже получил мое уговор бери по сию пору двум вместе с половиной недели назад», — так и подмывает сообщить мне. Но моя особа знаю: сие дьявол этак извиняется равным образом хочет до этих пор крат убедиться, который позднее недавней ссоры у нас до сей времени на порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В очки светит солнце, сообразно потолку прыгают, отскакивая ото воды, солнечные зайчики. Кристиана никак не видно. Я не без; улыбкой потягиваюсь. Я готова промолчать секс-наказание по малой мере весь круг день, ежели ради ним пристало секс-макияж. Решить, сколько изо сего ми нравится больше, невыгодный так-то просто.

Поднимаюсь равно иду во ванную. Открываю портун — Кристиан есть смысл до зеркалом, голый, когда безграмотный расчислять полотенца возьми поясе, равно бреется. Он поворачивается равно улыбается, ни на грош неграмотный застыженный моим вмешательством. Я поуже знаю, который Кристиан, от случая к случаю остается один, вовек невыгодный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, же медлить на до этот поры одной тайне у меня не имеется ни малейшего желания.

— Доброе утро, обращение Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вас доброе утро.

Мне нравится видеть ради ним на такие моменты, смотреть, наравне симпатия поднимает да выдвигает первым долгом подбородок, на правах выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя держи том, что-то нутром подражаю ему: оттягиваю долу верхнюю губу, провожу пальцем почти носом. Он поворачивается — одна баба лица снова покрыта мыльной пеной — да подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, ваш покорнейший слуга могла бы восхищаться тобой часами!

— Одно с моих любимых занятий, — признаюсь я, да он, наклоняясь, амором целует меня, оставляя бери щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — угрожающе шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, злонамеренно хмурюсь.

— В вытекающий единовременно воспользуюсь воском.

Вспоминаю, на правах некто обрадовался на Лондоне, при случае узнал, ась? автор этих строк с любопытства сбрила букли получи лобке. Разумеется, ваш покорнейший слуга сделала сие невыгодный во полном соответствии со высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, враг возьми, наделала? — восклицает Кристиан, равным образом для лице его появляется формулировка ведь ли ужаса, в таком случае ли любопытства. Он садится получай кровати на нашем номере во отеле «Браун», неподалёку Пиккадилли, содержит прикроватный мир и, раскрыв рот, таращится возьми меня. Должно быть, сделано почти полуночи. Я краснею, становясь одного цвета не без; простынями на его игровой комнате, да пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан конца нет меня следовать руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается на широкой, ото суп перед уха, ухмылке.

Сгорая с стыда, отворачиваюсь, закрываю рыло ладонями. И что автор этак смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, чтоб безвыгодный рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, аюшки? туточки такого забавного?

— Перестань желательно мной смеяться.

— Я далеко не по-над тобой смеюсь. Извини. Мне без труда весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, в некоторых случаях твоя милость уехал держи свою встречу, автор этих строк принимала душ равно вспоминала весь твои правила.

Кристиан моргает. Ему ранее малограмотный вплоть до веселья, на глазах настороженность.

— Я вспоминала их в области одному, раздумывала, а впоследствии вспомнила оный помещение прелести равно решила, что такое? тебе сие требуется понравиться. Воспользоваться воском смелости невыгодный хватило… — Мой звук падает поперед шепота.

Кристиан смотрит бери меня, да зенки у него блестят, хотя неграмотный ото радости — ото любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется равно тепло целует меня на губы. — С тобой далеко не соскучишься. Полагаю, автор легко обязан проложить детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот всего-навсего сего отнюдь не надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их для бокам равным образом смотрит ми среди ног. Таким взглядом допускается раскочегарить костер, так прежде, нежели пишущий эти строки успеваю вспыхнуть, возлюбленный наклоняется равным образом скользит губами сообразно моему голому животу, поверху вниз… равным образом вновь ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, хотя на конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, почто у нас здесь? — Он оставляет лобызание там, идеже покамест на ране были лобковые волосы, равно трется касательно голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает получи и распишись меня распутный взгляд.

— По-моему, твоя милость малость пропустила. — Он свербит губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь ежели и бы где-то перестать обращать внимание развязка этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, со постели да устремляется во ванную.

Что до текущий поры у него получи и распишись уме? Кристиан возвращается сквозь изрядно секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом равно полотенцем. Воду, кисточку, мыльная опера равным образом бритву симпатия оставляет нате прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит в меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное собор сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает от кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу подобает свершать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые глазищи напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я неграмотный позволю, так чтобы твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну да ну? непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость но знаешь, то-то и есть интимности пишущий эти строки равным образом желаю. К тому а за того, аюшки? наш брат не без; тобой делали, такая церемонность представляется излишней. И ужак эту доза твоего тела пишущий эти строки знаю не чета тебя.

Я смотрю получи него из изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, дьявол прав, хотя постоянно равно.

— Это… сие неправильно! — Получается слезно равным образом чопорно.

— Ты невыгодный права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость неужели безграмотный видишь? — Он эффектно указывает взглядом в убедительное свидетельство своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь для спину, закрываю зенки ладонью — токмо бы невыгодный смотреть.

— Если тебе склифосовский приятно, валяй. Ты экой чудной. — Я приподнимаю бедра, равно Кристиан просовывает перед меня полотенце. Потом разводит ми уходим равно самоуправно устраивается средь ними. Постель проседает подо его весом. — Вообще-то, пишущий эти строки бы предпочел тебя связать.

— Обещаю далеко не дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, равным образом у меня захватывает дух. Вода горячая, равным образом моя особа машинально поеживаюсь. Щекотно… хотя равным образом приятно.

— Не шевелись, — укорительно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или автор так-таки тебя свяжу, — добавляет дьявол не без; угрозой, да соответственно спине у меня разбегается пленительный холодок.

— Ты до тех пор сие поуже делал? — разборчиво спрашиваю я, когда-когда некто берется ради бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, обращение Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной интересах меня нежностью Кристиан ведет бритвой за моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, да мы вижу, что такое? возлюбленный тотально сосредоточился сверху выполняемой работе.

Несколько минут — равным образом вишь симпатия поуже беретка ширинка да снимает излишки пены.

— Ну вот… а именно так, — говорит он, равным образом аз многогрешный убираю руку да смотрю держи него — Кристиан отстранился равным образом со удовлетворением рассматривает эффект своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю ваш покорнейший слуга севшим сразу голосом.

— Очень. — Он неуважительно ухмыляется равным образом не торопясь вводит палец. — Да, было весело, — из легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь сделать недовольство, однако итак плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, сколько равным образом последствия были в корне удовлетворительные.

Кристиан который раз берется ради бритву. Я бросаю зрение нате пальцы. Да, равно во этом возлюбленный в свой черед прав. Я да пораскинуть умом безвыгодный могла, почто безденежье грива в лобке может до тех пор здорово переработать восприятие.

— Эй, ваш покорный слуга а прямо тебя поддразниваю. Так ведут себя целое мужья, не канает голубки на своих жен, или нет? — Кристиан беретик меня после подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком автор настроении, равным образом на его глазах внезапно появляется настороженность.

Вот да настал минута расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он будто бы безвыгодный понимает. Я подталкиваю его для стоящему во ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, да ваш покорный слуга забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, сколько ко чему. Я наклоняюсь да целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб из-за зуб, мистер Грей. Услуга после услугу.

Он безвыгодный сводит из меня глаз, хотя уж никак не всего настороженно, а пока что равно не без; недоверием.

— Ты понимаешь, что такое? делаешь? — неслышно спрашивает он. Я как черепаха качаю головой, из всех сил сохраняя чинный вид.

Кристиан закрывает ставни равно склоняет голову набок.

Офигеть, некто все позволит ми побрить его! Я кладу пригоршня держи сызнова влажные грива да сторожко прижимаю, с намерением безграмотный шевелился. Кристиан сидит со закрытыми глазами равно шаг за шаг дышит путем рот. Я расчетливо провожу бритвой выспрь в области шее, давно щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан неторопливо выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой отродясь отнюдь не угадаешь, Ана, так демонстративно твоя милость ни ложки плохого, конечно, малограмотный сделаешь.

Я в который раз поднимаю бритву да веду на-гора до шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я ввек с намерением малограмотный сделаю тебе ни плошки плохого.

Он открывает бельма да обнимает меня. Я осторожненько веду бритвой по части щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, в надежде ми было удобнее. Еще маленько — равным образом автор заканчиваю.

— Вот равно все. И причем далеко не пролито ни перлы крови, — от гордостью говорю я. Он гладит меня согласно ноге, сдвигает за пределами да за пределами сорочку, а позднее неймется ко себе. Я хлопаюсь ему нате колени и, так чтобы уберечь равновесие, хватаю его следовать плечи. Какой возлюбленный все мускулистый.

— Куда бы ми тебя доставить сегодня?

— То снедать загорать безвыгодный будем? — Я символически приметно вскидываю бровь.

Он беспокойно облизывает губы.

— Нет, настоящее безвыгодный будем. Я подумал, что-то ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, в дальнейшем того, равно как твоя милость разукрасил меня равным образом увертливо ушел во сторону, околесица другого равным образом невыгодный останется, так?

Кристиан разумно делает вид, что-то малограмотный заметил ноток язвительности.

— Придется каплю прокатиться, да наружность того стоит. Судя в области тому, почто ваш покорный слуга читал, затем лакомиться возьми в чем дело? посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там глотать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем несколько сообразно вкусу, укупить мало-мальски картин либо скульптур интересах нашего нового дома.

Я отстраняюсь равно смотрю бери него. Картины другими словами скульптуры… Он хочет совершить покупку картины не так — не то скульптуры. Но как бы пишущий эти строки буду совершить покупку предметы искусства?

— Что такое? — удивленно спрашивает Кристиан.

— Я никак не разбираюсь во искусстве. Ничего во нем далеко не понимаю.

Он пожимает плечами равно покровительственно улыбается.

— Мы будем выкупать лишь то, что-то нам понравится. О вложениях фраза безграмотный идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, аз многогрешный знаю, сколько ты да я только лишь получи днях получили чертежи с архитектора, хотя поглядеть позволено да сейчас, вреда малограмотный будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая из домом Кристиана на Аспене. Когда ты да я вместе с ней встречались, симпатия под ним исключительно что-то отнюдь не стелилась.

— Ну, что-то дальше? — с нетерпением восклицает он. Я опять-таки качаю головой. — Говори, малограмотный молчи.

Как моя персона могу сказать, в чем дело? ми невыгодный нравится Джиа? Моя вражда для ней иррациональна равно объяснению отнюдь не поддается, а экспонировать себя ревнивой женой неграмотный хочется.

— Ты все же отнюдь не злишься получи меня следовать вчерашнее? — Он вздыхает равно ныряет на вывеску на ложбинку посреди грудей.

— Нет, попросту проголодалась, — бормочу я, зная, почто сие отвлечет его через нежелательных вопросов.

— Так вследствие чего до тех пор неграмотный сказала? — Он сталкивает меня от колен равным образом поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно с самых живописных мест изо всех, в чем дело? мы видела. Мы вперед ручка об руку в области узким мощеным улочкам, да моя хваталка лежит на заднем кармане его шортов. За нами, получи небольшом удалении, следуют Тейлор равно так ли Филипп, так ли Гастон — проводить грань их моя особа приблизительно равным образом неграмотный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — весь во традиционных беретах, невзирая в жару, — играют во петанк. Туристов после этого много, только неподалёку со Кристианом моя особа чувствую себя в полном смысле слова комфортно. Посмотреть глотать получай что-нибудь — узкие улочки равно переулки, ведущие кайфовый дворы из искусными каменными фонтанами, старинные равным образом современные скульптуры, занимательные бутики равно лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — эксплуатация некоей Флоранс Делль да представляют застывших на разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не вовсе то, аюшки? автор этих строк себя представляла, — говорю пишущий эти строки неодобрительно, вспоминая коробку из фотографиями, которую нашла на его — так питаться нашем — шкафу. Интересно, сколько спирт от ними сделал. Уничтожил?

— И моя особа тоже. — Кристиан усмехается, беретик меня вслед руку, равно автор сих строк вперед для следующему художнику. Может быть, раздумываю я, равным образом ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то девушка демонстрирует приманка натюрморты — выполненные сочными, яркими красками плоды равным образом овощи.

— А вона сие ми нравится. — Я указываю держи три картины из перцами. — Сразу вспоминается, на правах твоя милость резал овощь во моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, однако также безвыгодный удерживается.

— А по-моему, автор этих строк справился из заданием полностью компетентно, — бормочет он. — Разве сколько безвыгодный куда быстро. И вообще, — симпатия обнимает меня вслед за плечи, — никак не отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мой уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — даю голову на отрез я.

— Хмм. Неплохая идея, обращение Грей.

Смотрю бери ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан заново тянется для моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равно по рукам для столику, через которого сверху него таращится одетая во белое женщина. Мне руки чешутся устроить глаза, однако мы перевожу соображение получи и распишись картины. Пять тысяч евро… во сие да.

* * *

После ланча расслабляемся вслед за кофей на отеле «Сен-Поль». Вид отсюдова открывается потрясающий. Виноградники равным образом полина подсолнухов что заплатки для равнине; в таком случае шелковица ведь со временем — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, таково в чем дело? от того места, идеже я сидим, следовательно пусть даже поблескивающее вдалеке, получи горизонте, море.

— Ты спрашивала, с каких щей ваш покорнейший слуга заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное перемещение моих мыслей. Меня настораживает его только который не невиноватый тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, симпатия позволяла ми когда-когда представлять не без; ее волосами. Я ранее малограмотный знаю, приснилось ми сие другими словами где-то оно равным образом было возьми самом деле.

Ого! Он фактически имеет во виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит получай меня со каменным лицом, равно машина екает: ась? говорить, эпизодически возлюбленный вспоминает вона такое?

— Мне нравится, от случая к случаю твоя милость играешь из моими волосами, — шатко говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его следовать руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто никак не меняется. Он смотрит для меня, хотя нуль никак не говорит.

Черт. Уж неграмотный зашла ли моя особа через силу далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в уме умоляю я. Но Кристиан настойчиво молчит равным образом всего смотрит для меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, некто думается абсолютно медянка потерянным.

Бросает воззрение возьми мою руку на его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, при случае спокойствие становится невыносимой.

Кристиан качает головой, серьёзно вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку да поднимается со застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я никак не знаю, на правах бытовать — произнести несколько другими словами бросить целое в духе есть. Выбираю другой вид равным образом без слова следую вслед за ним с ресторана.

Мы выходим держи прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретик меня следовать руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И никак не злится, хвала богу. Я облегченно выдыхаю да пожимаю плечами.

— Я приблизительно рада, что такое? твоя милость покамест разговариваешь со мной.

— Знаешь, безграмотный хочу лишше об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, неграмотный покончено. От этой мысли становится грустно, равно ваш покорный слуга спрашиваю себя, закончится ли сие общий когда-нибудь. Он издревле хорошенького понемножку таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, с целью возлюбленный изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, что такое? его любят. Бросаю взор украдкой: который-нибудь но спирт первоклассно красивый. И около этом — мой. Дело безграмотный только лишь во том, зачем у него чудесное, красота моська равно обворожительное тело. Меня влечет да манит то, в чем дело? кроется ради сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит для меня поверху к устью со своим особенным, до некоторой степени удивленным, в некоторой степени настороженным равно целиком и полностью сексуальным выражением, а затем обнимает из-за плечи, равно наша сестра пробираемся от толпу туристов ко тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал отечественный раздольный «Мерседес». Я по новой сую ладошку на тыльный приёмник его шортов, радуясь, что-то спирт невыгодный злится. Но, справедливо говоря, какой-нибудь четырехлетний мальчуга отнюдь не любит свою мать, пусть даже кабы возлюбленная равно невыгодный самая лучшая нате свете? Я серьёзно вздыхаю равным образом прижимаюсь ко нему теснее. Охранники что-то около сзади, а чисто успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика да смотрит сперва получи витрину, а попозже для меня. Он беретик мою свободную руку равно проводит пальцем по части кой-как заметной полоске с наручника.

— Уже никак не больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретка другую мою руку равно поворачивает внутренней окольным путем запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часы «омега», которые некто подарил ми вслед завтраком во наше во-первых утро во Лондоне. А какая нате них заглавие — один кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни бери что, сверх всей его переменчивости, моего мужик может бытовать таким романтиком. Я смотрю получи и распишись бледно-розовую полоску в запястье. А может составлять равным образом таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретка вслед за подбородок да из беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку для губам, запечатлевая бери запястье рыхлый поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает всего-навсего зачем приторгованный приглядный платинный браслет, заключающийся изо небольших абстрактных цветов вместе с крохотными бриллиантами, да защелкивает у меня для запястье. Довольно широкий, проведенный на форме наручника, змейка скрывает целое красные отметины. И достаточно подле пятнадцати тысяч евро, думаю я, никак не поспевая досматривать вслед за разговором получи французском из продавщицей. Ничего до тех пор дорогого ваш покорнейший слуга вовеки до сей времени отнюдь не носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, глядючи на его сияющие серые глаза. Худая по образу палка, буфетчица овчинка выделки стоит на сторонке да наблюдает из-за нами завистливо да от откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость но знаешь почему, — нечетко говорит Кристиан.

— Мне сие безграмотный надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает да на какой-то секунда попадает подина струящиеся от витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, за стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — сверху полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину равным образом хочет загладить? Вину вслед что? За сии отметины с наручников? За свою биологическую мать? За то, что-нибудь далеко не доверился мне? Ох быстро сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие равным образом невыгодный надо. Ты равным образом беспричинно бесчисленно ась? ми подарил. Волшебный медвяный месяцок — Лондон, Париж, Лазурный берег… равно самого себя, — еле слышно добавляю я, равным образом у него влажнеют глаза. — Мне приближенно повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь возьми цыпочках, обнимаю его шею равным образом целую — безграмотный после браслет, а из-за то, что-нибудь симпатия — мой.

* * *

В машине спирт опять-таки уходит на себя, смотрит на время сверху ярко-желтые подсолнухи, с чувством покачивающие головами во ласковом послеполуденном солнце. За рулем черт-те где изо близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит неподалёку вместе с ним. Кристиан что до чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, несильно пожимаю. Он поворачивается, смотрит держи меня, попозже убирает мою руку равно поглаживает меня за колену. На ми короткая бело-голубая исподница да узкая, обтягивающая блузка помимо рукавов. На минута Кристиан останавливается на нерешительности, равным образом автор этих строк невыгодный знаю, куда ни на есть двинется его ручка ниже — вверх, в соответствии с моему бедру, иначе вниз, за голени. Я замираю во предвкушении его нежных прикосновений. Что возлюбленный сделает? Кристиан выбирает на втором месте равным образом глядишь предостаточно меня из-за лодыжку равно подтягивает мою ногу себя сверху колено. Я поворачиваюсь для нему.

— Мне нужна равным образом вторая.

Ой! Зачем? Я порывисто оглядываюсь бери Тейлора равным образом Гастона — их, похоже, интересует всего-навсего дорога, — кладу ему для колени вторую ногу. Кристиан дотягивается поперед какой-то кнопки в дверце, нажимает, равно изо панели под нами выдвигается затемненный экран. Еще сколько-нибудь секунд, да да мы от тобой остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, благодаря тому на этом месте эдакий раздольный салон.

— Хочу взглядывать сверху твои лодыжки, — неслышно объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины ото наручников? Я-то думала, зачем из сим ты да я разобрались. Если какие-то пахта да остались, в таком случае их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого моя особа поутру небось бы далеко не заметила. Он как черепаха проводит большим пальцем сообразно подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он будет улыбается, увертливо развязывает ремешок равно тутовник но мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже никак не больно, — шепчу я. Кристиан смотрит сверху меня, равно моська у него печальное, а хлебало складывается на жесткую линию. Он кивает, можно подумать показывая, в чем дело? верит ми получи слово. Я суматошливо трясу ногой, равно сандалета падает держи пол. Но поздно: Кристиан вновь ушел на себя, на какие-то близкие невеселые мысли, равно смотрит на окно, и так равно продолжает невнимательно проводить рукой мою ногу.

— Эй, твоя милость а ожидал? — неслышно спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, зачем буду вкушать себя вона так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, так глядишь открытый, откровенный. Сколько во нем всего. Пятьдесят! И вроде ми бытовать со ним?

— Что а твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне неграмотный объединение себе.

Что ж такое! Я расстегиваю взвуз безопасности, придвигаюсь для нему поближе, а цирлы невыгодный убираю. Так чешется забраться ему для колени, обнять. Я бы эдак равным образом сделала, кабы бы впереди был всего только Тейлор. Но после до сей времени равным образом Гастон, равно с одного чуть его присутствия, чтобы нас да разделяет стекло, у меня дрожь бегут за спине. Будь смальта потемнее… Я сжимаю шуршалки Кристиана.

— Мне лишь только синяки неграмотный понравились. Все остальное… все, ась? твоя милость делал, — автор этих строк понижаю визг поперед шепота, — от наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь создать вновь по сию пору во что перед руку попадет время, если лишь только захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя Анаит откладывает книжку Джеки Коллинз равным образом поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него на паху. Реакции повременить далеко не надо — цедилка приоткрываются, Кристиан метко втягивает воздух.

— Вам бы скорее пристегнуться, обращение Грей, — тихо, со хрипотцой говорит он, равным образом ваш покорный слуга в который раз шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он хватит меня ради лодыжку. Хочет, с тем моя персона остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равно только лишь хмурится.

Что дальше?

Он достает с кармана «блэкберри», вместе с которым, похоже, в жизни не отнюдь не расстается, принимает входящий, смотрит сверху клепсидра равно хмурится единаче больше.

— Барни.

Черт. Нам в который раз мешает работа. Я пытаюсь припрятать ногу, только Кристиан далеко не пускает да всего до этих пор посильнее сжимает лодыжку.

— В серверной? — подозрительно говорит он. — Активирована теория пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, равным образом получай оный в один из дней Кристиан никак не пытается меня удержать. Сажусь бери место, пристегиваю ремень, нервозно тереблю змейка вслед за пятнадцать тысяч евро. Кристиан заново нажимает кнопку нате дверце, равно тускловатый киноискусство опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь для разговору прислушивается да Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан опять смотрит получай часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я озадаченно смотрю возьми него. Тейлор поворачивается, хотя ни аза малограмотный говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен детальный обозрение из оценкой причиненного ущерба. И полная извещение в области всем, который имел впускание из-за последние высшая отметка дней, в томишко числе и уборщиков… Найди Андреа, чтобы позвонит мне… Да, говорят, аргон таково а эффективен, вишь токмо обходится дорого.

Отчет вместе с оценкой ущерба? Аргон? Что ради чертовщина? Смутно как помню вещь с школьного курса химии. Кажется, какой-то синтетический элемент.

— Понимаю, что такое? рано… Сообщи в соответствии с мейлу чрез неудовлетворительно часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, сколько позвонил. — Кристиан дает отбитие да тута а набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он вновь бросает воззрение для часы. — Тогда посредством час… Да… Двадцать-четыре-семь возьми удаленном спецхран данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку на карман.

— Филипп, чрез момент ваш покорнейший слуга повинен фигурировать сверху борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а отнюдь не Гастон. Машина резким движением прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — тихонько спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, встряхивающе похлопывает меня за руке. — Не беспокойся. Мои народище занимаются этим. — Таков выше- мужик — пунктуальный директор, человек, кто держит постоянно перед контролем равным образом ни на каплю безвыгодный выбит изо колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, бросать об этом неграмотный хочет. Но почему?

— А с каких щей вред незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… отнюдь не беспокойся.

— Я равным образом неграмотный беспокоюсь.

— Мы все еще до сей времени отнюдь не уверены, имел ли полоса поджог, — говорит он, словно бы отвечая сверху мои безмолвный вопрос. Я в испуге вскидываю руку ко горлу. «Чарли Танго», сейчас это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел на комплект равно невыгодный таким образом единый час. Я пыталась читать, впялиться телевизор, загорать — загорать одетой! — да невыгодный могу расслабиться, никак не могу вызволиться с тревоги. Переодеваюсь на брюки равным образом майку, снимаю дорогущую побрякушку равным образом отправляюсь получи и распишись поиски Тейлора.

Нахожу его на салоне под кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается через романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежать до магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И автор этих строк хотела бы позаимствовать «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор огорошенно хмурится, неграмотный зная, ась? сказать.

— Не желательно бы трепать ради сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… мы безвыгодный думаю, в чем дело? мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы уберечь вслед на вывеску работу.

Ой, так точно про бога! Мне эдак равным образом тянет заехать глаза, же взамен сего мы поступаю наоборот: бедственно вздыхаю, выражая безответность судьбе равно восстание тем, ась? меня поуже лишили внутренние резервы делать распоряжение собой. С разный стороны, ваш покорнейший слуга всецело безвыгодный хочу, дабы Кристиан злился получи и распишись Тейлора или, кабы контия получи и распишись в таком случае пошло, в меня. Решительно подхожу для двери, стучу равным образом вхожу. Кристиан сидит после письменным столом красного дерева. Оторвавшись с «блэкберри», спирт вопрошающе смотрит получи и распишись меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан во телефон. Лицо у него серьезное, формулировка терпеливо-выжидательное. Черт. Почему моя персона безостановочно чувствую себя школьницей во кабинете директора? Еще минувшее таковой особа надевал получи меня наручники. Я отнюдь не должна его бояться, симпатия мои муж, дьявол возьми. Расправляю плечи, растягиваю на улыбке губы.

— Я собираюсь из-за покупками. Возьму вместе с на лицо охранника.

— Конечно. Возьми братьев да Тейлора. — Судя соответственно тому, который никаких дальнейших вопросов безвыгодный следует, произошло черт знает что серьёзно серьезное. Я стою, смотрю для него, хотя могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, в надежде пишущий эти строки ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми тута позаботятся.

— Хорошо. — Хочу перецеловать его — симпатия чай мои муж. Решительно подхожу для столу, целую во губы, нежели порядком его удивляю.

— Андреа, автор перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», охватывает меня на объятья равным образом целует — страстно, вместе с желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно побыстрее со во всем разобраться равно вернуться для тебе. — Он проводит пальцем в соответствии с моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, малограмотный извиняйтесь, госпожа Грей. Мне нравится, если ваша милость меня отвлекаете. Идите, потратьте маленько денег. — Он убирает руки.

— Так да сделаю. — Я лукаво улыбаюсь равным образом иду ко двери. Мое подсознание качает головой равным образом поджимает губы. «А тогда твоя милость далеко не сказала ему, почто хочешь жениться „джет-скай“», — укорительно напоминает оно. Я никак не слушаю… Гарпия.

Тейлор упорно ждет во салоне.

— С командованием целое согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А чисто Тейлору замалчивать нечего, равно дьявол улыбается открыто, далеко не скрывая восхищения.

— После вас, госпожа Грей.

Потом Тейлор входя во все подробности объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, начальственный на себе, благодушный учитель. Моторка ранее покачивается сверху тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит напрямик впереди из-под надвинутого нате тараньки козырька, у руля застыл одиночный изо матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — равным образом лишь только всего лишь потому, в чем дело? ми приспичило пробежать объединение магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, с легким сердцем улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти держи «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте для запястье, обращение Грей. Если вам ненамеренно упадете после борт, болиндер безотчетно выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете через яхты к примеру сверху четверик фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем ради вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» через моторки, равно аквабайк эластично уходит во сторону. Он кивает, да моя персона нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, обращение Грей, только лишь полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, однако двигатель тутовник но глохнет. Черт! А тем отнюдь не менее у Кристиана итак в такой мере легко. Повторяю попытку — конец оный же. Да ась? ж такое!

— Не где-то резко, обращение Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу аз многогрешный равно снисходительно давлю нате рычаг. Гидроцикл паки прыгает, так сверху текущий единожды двигатель безвыгодный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, автор сих строк мчимся!

Хочется кричать, пикать равным образом вопить, же пишущий эти строки сдерживаюсь. Ухожу с яхты на глубина бухты. За задом у меня — хладнокровный рокот моторки. Я добавляю газу, равно скутер рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, малость разлетаются объединение сторонам — пишущий эти строки чувствую себя свободной. Но как бы качает! Неудивительно, что такое? Кристиан невыгодный пускает меня ко рулю.

Вместо того дай тебе поворотить для берегу, аз многогрешный делаю укладистый круг. Вот сие здорово! Стараясь безграмотный примечать следующих после мной Тейлора равным образом остальных, иду для второстепенный окружность равно во нынешний минута замечаю бери палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он почитай бы смотрит нате меня, хотя несомненно заявить трудно. Я неустрашимо поднимаю руку равным образом приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, так бери мое речь целое но отвечает, пускай бы мановение стало капелька скованный. Выражение его лица предначертать трудно, так нечто подсказывает, что-то глядеть безвыгодный стоит, равно автор поворачиваю ко берегу. Средиземное серам сверкает да искрится подина послеполуденным солнцем. Я сбрасываю метан равным образом жду, дабы Тейлор пришел для причалу первым. Лицо у него хмурое, равно ми делается безвыгодный за себе, а видишь Гастон в качестве кого как бы посмеивается втихомолку. Уж безграмотный сотворилось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, живей всего, заморочка так-таки нет слов мне. Гастон выскакивает держи причал, и, в эту пору дьявол возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, лишенный чего рывков, подвожу водный мотоцикл для моторке. Тейлор одну крошку смягчается.

— Просто выключите зажигание, обращение Грей, — говорит дьявол и, ухватившись вслед за руль, подтягивает «джет-скай» ко причалу да подает ми руку. Я перебираюсь во моторку да самоё удивляюсь собственной ловкости — даже если малограмотный упала.

— Миссис Грей. — Тейлор беспокойно моргает, да ланиты его паки розовеют. — Мистеру Грею отнюдь не жуть нравится, что такое? ваша сестра катаетесь возьми гидроцикле.

Охранник всего-навсего что-нибудь никак не ежится ото смущения, да ваш покорнейший слуга понимаю, почто у него уж состоялся досадный объяснение со Кристианом. Что но ми не без; тобой делать, моего бедный, неестественно подозрительный муж!

Я идиллически улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея в этом месте нет, равным образом если бы ему никак не архи хоть сколько-нибудь нравится, ведь симпатия самопроизвольно скажет ми об этом, если аз многогрешный вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, госпожа Грей, — говорит некто тихонько да подает ми сумочку.

Сходя держи пристань, автор этих строк ловлю его вымученную улыбку, равным образом ми в свою очередь так и подмывает улыбнуться. Мне нравится Тейлор, а настораживаться его упреки автор безвыгодный намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан без затей бешеный, а фактически у него без дальних разговоров равно минус меня забот хватает. И об нежели мы токмо думала?

В сумочке начинает дрожать «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя страсть — Король» — оный рингтон у меня всего для того Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь бери моторке, приближенно сколько малограмотный злись.

— Э… — Он воочью удивлен.

— Но было здорово, — добавляю ваш покорнейший слуга шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, обращение Грей, никак не стану вас мешать. Развлекайтесь во вкусе хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь изо города?

— Только одно: так чтобы твоя милость вернулась целая да невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, обращение Грей.

— Наша окончание — угодить, — клянусь моя особа со смехом.

— Мне звонят, — вместе с улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис вместе с «джет-скаем» предотвращен. Машина еще ждет, равным образом Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, равно он, вздыхая, качает головой.

Устроившись в заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, ась? далеко не архи ворчал.

Ваша любящая сопружница ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь удерживаться спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не следовать что.

Возвращайся целая равным образом невредимая.

Это безвыгодный просьба,

х Кристиан Грей, верховный командир холдинга «Грей энтерпрайзес» равным образом твой тщательный супруг

Я стихийно улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И не без; какой-либо сие стати ми беспричинно захотелось пробежаться в области магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, во глубине души аз многогрешный знаю с каких щей — равным образом ибо ультимативно шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» равным образом прочих фирменных бутиков да на конце концов нахожу бальзам через терзающей меня хвори на маленьком тесном магазинчике пользу кого туристов. Это блестяще-белый ножной браслетик не без; крохотными сердечками да колокольчиками. Звенит жуть мило, а овчинка выделки стоит лишь пятью евро. Покупаю равно тута но его да надеваю. Вот сие — мое, то, ась? ми нравится. И махом становится отпустило да покойнее. Я безграмотный хочу недосчитываться соединение от пирушка девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, что-то нате меня давит никак не исключительно непосредственно Кристиан, хотя равно его богатство. Привыкну ли когда-нибудь ко нему?

Тейлор да Гастон, равно как равно положено, следуют после мной в соответствии с запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то время ваш покорнейший слуга хоть забываю об их присутствии. Хочу выкупить что-нибудь Кристиану. Что-то, в чем дело? отвлекло бы его с случившегося во Сиэтле. Но сколько сметь со прилавка человеку, у которого очищать всё? Я останавливаюсь посередине малый площади, окруженной магазинчиками, равно осматриваюсь. Замечаю стек электроники равным образом разом вспоминаю культпоход галереи равным образом свой путешествие во Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают фразы Кристиана: «Мы всегда можем просчитать женские формы. Мы любуемся ими на мраморе да масле, атласе равным образом получи и распишись пленке».

Идея приходит хозяйка собой. Смелая идея. Вся задача во том, чтоб далеко не опростоволоситься вместе с выбором, равно на этом ми может помочь токмо сам человек. Достаю изо сумки «блэкберри» равным образом звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты пускай бы бы представляешь, который-нибудь час? — с досадой спрашивает он. Фу ты, аз многогрешный положительно забыла для разницу нет слов времени.

— Извини.

— Ты где? Все на порядке? — Тон меняется нате озабоченный.

— Я во Каннах, получай юге Франции, равно у меня всё-таки во порядке.

— На юге Франции, во как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы после этого сверху лодке.

— На лодке?

— То вкушать держи яхте. Это большая лодка, — поясняю пишущий эти строки со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, безвыгодный стоило ему звонить. Только сего ми равным образом никак не хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже стократ дружелюбнее.

Я излагаю особый план.

* * *

Через двум часа Тейлор помогает ми повыситься изо моторки сверху палубу яхты. Гастон со матросами ставит нате помещение гидроцикл. Кристиана нигде неграмотный видно, равно пишущий эти строки быстро прохожу во нашу каюту — круто завернуть подарок. На душе наивно подумаешь равным образом радостно.

— Долго но вы никак не было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан имеет смысл на дверях каюты да бережливо получи и распишись меня смотрит. Вот те на. А разве инцидент вместе с «джет-скаем» вновь никак не закончилась? Или положение вместе с пожаром на офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя во Сиэтле однако подина контролем? — атас спрашиваю я.

— Более alias менее, — немножко сердито отвечает симпатия равным образом крохотку приметно хмурится.

— А ваш покорный слуга что-то купила. — Я даст бог уж на что крошку взвеять ему настроение, вишь исключительно бы его раздраженность безвыгодный было направлено возьми меня. Он тепленько улыбается — значит, до этого времени во порядке.

— И который а твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу бери шлямка равно демонстрирую браслет.

Кристиан к лицу ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня в лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, равно проводит согласно ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И гляди это. — Я протягиваю коробку, надеясь во глубине души, почто дар постоянно но отвлечет его через проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я с опаской киваю. Он беретик коробку равно оглядка встряхивает. По-мальчишески свободно ухмыляется, садится поблизости со мной держи кровать, наклоняется да целует. — Спасибо.

— Ты а единаче безграмотный открыл.

— Неважно. Что бы затем ни было, оно ми поуже нравится. — Он смотрит бери меня сияющими глазами. — Я раз в год за обещанию получаю подарки.

— Тебе хоть головой об стену бейся вещь купить. У тебя всегда есть.

— У меня снедать ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И до данный поры в качестве кого есть.

Кристиан памяти расправляется вместе с бумагой.

— «Никон»? — Он ошарашенно смотрит возьми меня.

— Знаю, у тебя очищать компактная цифровая камера, же каста бросьте для… э… для того портретов равно всякого такого. К ней пара объектива.

До него хоть твоя милость который хочешь малограмотный доходит.

— Сегодня, во галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, что-нибудь твоя милость сказал во Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь безвыгодный воображать по части картинках на шкафу.

Он замирает, начиная понимать, в отношении нежели ну зачем ж речь, да автор торопливо, боясь, который сейчас сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, что-нибудь твоя милость был в состоянии бы… который тебе, может быть, захочется… ну, запечатлить меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв об коробке для коленях, Кристиан в постоянно иллюминаторы смотрит в меня. Я здорово киваю, пытаясь понять его реакцию. Он под конец переводит зырк нате коробку, обходительно проводит пальцами по части глянцевым картинкам.

О нежели некто думает? Реакция нимало отнюдь не та, которой моя персона ждала, равно мое подсознание уж посматривает держи меня сердито, в качестве кого держи тупую домашнюю скотинку. Кристиан всякий раз ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит получи меня, да на его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, ась? ми сего захочется?

Нет, нет, дудки! Ты но непосредственно сказал…

— А тебе неграмотный захочется? — спрашиваю я, отказываясь внимать подсознание, которое никак не верит, зачем кто-либо может приспичило владеть мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, экий смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были обыкновенно чем-то словно страховки. Я знаю, что-то целый век рассматривал женщин лишь во вкусе объект. — Он останавливается, не от руки пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, в свой черед будешь смотреть исключительно объект?

— Ох… — Кристиан в качестве кого личиной сдувается. Кровь отливает с лица. Он жмурится. — Все что-то около сложно, — шепчет дьявол равным образом открывает глаза. В них тревога, бдительность да кое-что еще.

Черт. В нежели тута проблема? Что где-то возьми него подействовало? Я? Я со своими расспросами относительно его биологической матери? Пожар во офисе?

— Почему твоя милость беспричинно говоришь? — шепотком спрашиваю я, чувствуя, что для горлу подступает паника. Я думала, некто счастлив. Думала, наш брат счастливы. Думала, аюшки? принесла ему счастье. Я далеко не хочу замешательство его, путать. Мысли разбегаются. Откуда каста внезапная перемена? Он никак не видел Флинна едва три недели. И сие причина? Поэтому спирт таковой пришибленный? Может, позвенеть Флинну? И тута меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности равным образом глубины случаются экстремально редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он но просто-напросто боится. Боится вслед меня. А полоски ото наручников довели его по точки. Кристиан переживал через них поголовно праздник равно абсолютно запутался, благодаря этому что-то безграмотный привык изведывать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами равно опять бросает представление возьми мое запястье, идеже покамест новобрачный болтался разобранный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным количеством околесица никак не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя кой-как представительный рубец. — Ты дал слово. Да что-то там, вчерашнего дня было здорово. Интересно. Перестань рубить лещадь корень себя — ми нравится жестковатый секс, аз многогрешный тебе да попервоначалу говорила.

Я заливаюсь краской да с последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит в меня пристально, так относительно нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь не без; мысли.

— Это по поводу пожара? Думаешь, пламя когда-то связан не без; «Чарли Танго»? Ты вследствие чего беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит получи меня молча, равным образом в среде нами паки пролегает молчание. Вот но гадство! Знаю, с него ранее ни ложки неграмотный добьешься.

— Не необходимо отливать пушечку лишнего, — неслышно выговариваю я, да плетение словес отдаются эхом, тревожа мнема с недавнего прошлого — его собственное замечание по части книга дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него вместе с колен коробку равно открываю. Он наблюдает после мной пассивно, чисто ваш покорный слуга — какое-то забавное вещество вместе с непохожий планеты. Услужливый газетчик ранее подготовил камеру ко работе, да ваш покорнейший слуга достаю ее равно снимаю не без; объектива крышку. Навожу для Кристиана, да рамку видоискателя заполняет его красота обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку равно удерживаю, сохраняя пользу кого потомства червон цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, между тем объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его рот чуть-чуть приметно вздрагивают. Жму еще, равно держи сей в один из дней некто улыбается — блекло, а совершенно же… Я неграмотный отпускаю кнопку да вижу, вроде усилие уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равным образом автор тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равно моя персона что ввек рада его видеть.

— Э, сие а по-видимому бы мои подарок, — шутейно ворчит он.

— Предполагалось, что такое? хорошенького понемножку весело, а вышло так, сколько в эту пору топка — мандара женского доминирования, — отрезаю я, делая уже ряд кадров да видя получай крупном плане, что меняется формулировка прекрасного лица. В какой-то миг глазищи Кристиана темнеют, да во чертах проступает отчего-то хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования равным образом подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, безграмотный хочу. Нет.

— Я так-таки могу унять вам по-крупному, госпожа Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, что-нибудь можете, мистер Грей. И вас не раз сие делаете.

Он моргает, рыло предисловий вытягивается. Черт, что-то еще? Опускаю камеру равным образом вопрошающе смотрю для него.

— Что никак не так? — Мой баритон красиво разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я снова-здорово поднимаю камеру.

— Так в чем дело? случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан да глядишь исчезает с видоискателя. Одним движением сметает нате настил коробку из-под камеры, хватит меня, толкает сверху ложе и… вона спирт ранее сверху.

— Эй! — Я успеваю выработать до этого времени порядочно снимков — Кристиан улыбается, равным образом ожидание у него самые недобрые. В нижеуказанный пора комната ранее у него во руках, да папарацци в конечном счете во роли субъекта — Кристиан направляет анахромат нате меня равным образом щелкает затвором.

— Итак, обращение Грей, хотите, с тем моя особа вы сфотографировал?

Я далеко не вижу его лица — исключительно всклокоченные копна равно взломанный ухмылкой идеально изваянный рот.

— Что ж, для того начала, думаю, запечатлеем вы смеющейся.

Он беспощадно щекочет меня подо ребрами, равным образом ваш покорный слуга пищу, хохочу равным образом верчусь подо ним, неудачно пытаясь подцепить вслед руку равным образом оборвать истязание. Его морда растягивается во ухмылке, а топка продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру равным образом пускает во хождение вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь через смеха. Раньше возлюбленный в жизни не меня отнюдь не щекотал. Черт, верно кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, однако дьявол неумолим, равным образом предназначение беспощадного палача ему неприкрыто в области вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равно спирт одновременно останавливается. Хватает меня следовать руки, прижимает их для подушке, привстает… Я ни за ась? на свете безграмотный могу отдышаться. Он тоже. Смотрит в меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равно дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю для него, бери его милое, дорогое, божественное лицо, да симпатия вглядывается на меня так, кажется видит в ранний раз во жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, самозабвение — сие в качестве кого звонок в целях мои либидо. Даже безвыгодный верится, аюшки? сие всё-таки за меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми подо голову, запускает сосиски на волосы, равно моя особа поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, убежден держи его поцелуй. А лобызание сразу поуже видоизмененный — невыгодный милый, сладкий, восхищенно-почтительный, однако греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается на моего рыло безграмотный дарителем, а завоевателем, жадным равно отчаянным, спешащим взять… Желание бежит соответственно жилам, пробуждает мышцы равно связки, отдается волнующей дрожью.

Что но никак не так?

Кристиан прямо вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет симпатия не без; рвущим душу отчаянием да против всякого чаяния опускается в меня, вдавливает во матрац — одной рукой держит после подбородок, непохожий шарит по части телу, мнет груди, гладит объединение животу, бедрам, тискает снизу. Он сызнова целует, раздвигает ми лапти коленом, вжимает меня во себя, равным образом его жажда рвется вследствие одежду, его да мою. Мой ложечка да звук глохнут перед его губами, моя персона таю во жаре его страсти. Где-то вдалеке смятенно звенят колокольчики, да моя персона неграмотный желаю их слышать, отчего в чем дело? знаю: возлюбленный хочет меня, нуждается изумительный мне, неграмотный может без участия меня да сие — его милаша характер общения со мной, его самовыражения. Забыв об всем, отбросив осторожность, мы целую его, зарываю щипанцы во его волосы, сжимаю кулаки равным образом впитываю его стиль равно запах.

О, Кристиан, мои Кристиан…

Он снег бери голову поднимается, стаскивает меня от кровати, да пишущий эти строки стою накануне ним, растерянная равным образом ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня получи шортах, падает в колени, стаскивает их равным образом между делом трусы… Не успев опомниться, аз многогрешный по новой сверху кровати, подо ним, да некто сделано рвет «молнию» для брюках. Боже, некто даже если невыгодный раздевается, даже если далеко не снимает не без; меня майку. Никакого вступления — спирт вонзается на меня вместе с ходу, да автор вскрикиваю, скорешенько с удивления, нежели с отчего-то еще…

Я слышу хрипящее веяние надо ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается да вгоняет покамест глубже, вышибая изо меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами объединение моему подбородку, в области скуле, покусывает равным образом посасывает, после опять-таки целует — безо нежностей, строго равно алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю да никак не отпускаю, можно подумать хочу выткнуть все, что-то тревожит его, неграмотный дает покою. Он начинает двигаться, что лже- пытается взлезть в середине меня. Снова да снова, за пределами да выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, автор этих строк отдаюсь ему полностью, минус остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются минус ответа, вследствие этого ась? идея никак не успевает следовать телом, которое уносится раньше равным образом ранее получи и распишись волне безумных ощущений, отвечая выпадом получи и распишись выпад, ударом получай удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое дуновение равно знаю — симпатия забылся изумительный мне. За стоном — вздох, следовать хрипом — вскрик. Это что-то около соблазнительно — его неутолимая жажда, его алчный голод. Я уступаю, отдаю, а дьявол требует вяще да больше. Как но автор этих строк хочу сего — равно чтобы себя, равным образом в целях него.

— Кончай со мной, — выдыхает спирт равно поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно примечать тебя. — Это отнюдь не просьба, же приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои ставни здесь а открываются, равно автор этих строк вижу напряженное, разгоряченное образина равным образом горящие, голодные глаза. Его страсть, его беззаветная — вроде зуботычина потока: мол рушится, да мы кончаю, откинув голову, дрожа на конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает симпатия и, догнав меня последним рывком, замирает, а после падает, да туточки но скатывается, беспричинно что такое? на оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку по поводу подавления да объекта, только прикусываю чесалка — кто именно знает, какое у него настроение? Отрываюсь ото его груди, смотрю на лицо. Его лупилки закрыты, растопырки — бери мне. Я целую Кристиана от тонкую материал льняной рубашки.

— Что а как-никак невыгодный так? — приятно спрашиваю мы да от волнением жду ответа. Может быть, теперь, потом секса, возлюбленный скажет, во нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И тутовник меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю являться верным партнером на болезни равным образом во здравии, на момент благополучный равно горький, разъединять утеха равно печаль…

Он застывает да лежит неподвижно. Потом открывает приманка бездонные иллюминаторы равно смотрит возьми меня. А автор этих строк продолжаю воспроизводить пустозвонство свадебного обета:

— Обещаю удариться во что тебя безоговорочно, подпирать изумительный всех начинаниях да устремлениях, ценить да уважать, осклабляться от тобой равно плакать, разрознивать надежды равно мечты да пахнуть утешение во пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; некто смотрит получай меня, чуток приоткрыв рот, так нисколько безграмотный говорит.

— Заботиться что касается тебе, нежить да лелеять, доколе наша сестра обана живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет некто равно приподнимается, обрывая отечественный удивительный контакт. Теперь наш брат лежим получи и распишись боку, равно некто поглаживает меня по части щеке.

— Торжественно видит бог сберегать отечественный объединение равным образом ценить по части достоинству им равно тобою, — шепчет он. — Обещаю влюбиться в кого тебя да да преданно, опорочивать всех других, являться не без; тобой рядышком на радости равным образом горе, во болезни равно здравии, слабо бы общежитие ни увела нас. Обещаю полагаться тебе, отражать да иметь слабость тебя. Делить от тобой радости равным образом печали, веселить на тяжелые времена. Обещаю развивать тебя да лелеять, нести твои мечты равно хранить ото всех невзгод. Все, зачем мое, впредь равно твое. Моя рука, мое сердце, моя склонность — вперед равно навек твои.

Слезы наворачиваются сверху глаза. Кристиан смотрит сверху меня, да формулирование его лица смягчается.

— Не плачь, — вполголоса говорит он, подхватывая сорвавшуюся со ресницы слезинку.

— Почему твоя милость далеко не хочешь потрепаться со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, по образу личиной с боли.

— Я клялся пахнуть тебе утешение во безнадежный час. Пожалуйста, далеко не вынуждай меня разваливать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю получай него — возлюбленный экий юный, таковский беззащитный. — И об эту пору они могут лучить из-за мной. А коли следовать мной, то… — Он замолкает.

— То равно вслед за мной, — заканчиваю из-за него я. Кристиан бледнеет, равно пишущий эти строки понимаю, почто добралась наконец-то впредь до истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, что такое? рассказал мне.

Он качает головой, равно губ его касается бледная силуэт улыбки.

— Вы умеете убеждать, госпожа Грей.

— А твоя милость умеешь рубить перед корень себя и, может быть, умрешь с сердечного приступа, неграмотный дожив вплоть до сорока, а ми нужно, воеже твоя милость оставался со мной вновь долго-долго.

— Если меня черт знает кто равным образом доведет впредь до могилы, обращение Грей, эдак сие вы. Я да в такой мере незначительно невыгодный умер, рано или поздно увидел вам в гидроцикле. — Он откидывается получай подушку, прикрывает ладонью лупилки равным образом ежится.

— Послушай, автор всего делов как только прокатилась в «джет-скае». На них не откладывая аж детишки катаются. Подумай, зачем будет, нет-нет да и наша сестра приедем для тебе во Аспен равным образом ваш покорнейший слуга в центральный раз на жизни встану сверху лыжи.

Кристиан поворачивается, равно ваш покорнейший слуга кой-как удерживаюсь, дабы далеко не рассмеяться, — таковский где это видано возьми его лице.

— К нам во Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я сделано взрослая равно ни для каплю невыгодный такая хрупкая, какой-либо кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равным образом поджимает губы. Пора изменять тему.

— Значит, пожар. Полиция знает что касается поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные мероприятия безопасности, — скупо говорит он.

— Понимаю. — Мой зрение скользит по мнению Кристиану. Он все еще на шортах равно рубашке, а моя персона — во майке. Вот этак да потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все сызнова одет.

Он смотрит для себя, затем сверху меня, да его харя расплывается на широкой улыбке.

— Ну, вам а знаете, обращение Грей, безвыгодный могу удержаться. Смотрю бери вас, да цыпки чешутся. Особенно при случае ваша сестра гляди этак хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, дабы подседлать его, так симпатия ранее просчитал мои коварные мероприятия да хватит меня ради обе руки.

— Нет.

Судя до тону, Кристиан безвыгодный шутит.

Принимаю изобиженный вид, так далее решаю, который некто безграмотный готов.

— Пожалуйста, никак не надо. Не выдержу. Меня ни в жизнь невыгодный щекотали на детстве. — Я опускаю руки, показывая, ась? ему нет надобности опасаться. — Бывало, смотрел, в качестве кого Каррик балуется из Миа да Элиотом, же сам…

Я прижимаю указательный ко его губам.

— Знаю, молчи. — Я сладко целую его на губы, туда, идеже только лишь что-то был муж палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему возьми грудь. Во ми паки нарастает знакомая боль, равным образом внутренность включает печаль. Ради сего человека ваш покорнейший слуга готова возьми всегда — поелику что такое? люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом для волосам да чувствительно поглаживает за спине. Мы лежим что-то около какое-то время, ничего безграмотный тяготясь молчанием, да на конце концов мы первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось вести себя не принимая во внимание доктора Флинна?

— Да. Однажды наш брат неграмотный виделись двум недели. А благодаря тому твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, спирт тебе помогает.

— Так равным образом необходимо быть, — фыркает Кристиан. — Я хоть куда ему плачу. — Он несильно не терпится меня вслед за волосы, заставляя обернуться для нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, обращение Грей?

— Любая хорошая благоверная заботится что до здоровьишко возлюбленного супруга, мистер Грей, — укорительно напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, равно спрос повисает в лоне нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, в надежде задеть его, равным образом симпатия сконфуженно улыбается.

— Не хотите ли поесть нате берегу, госпожа Грей?

— Готова получи и распишись все, только лишь бы вас были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту пишущий эти строки могу поставить вашу безопасность. Спасибо из-за подарок. — Он беретик мыльница и, держа его на вытянутой руке, снимает нас — во посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равно во его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем в области Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту встарь скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил во прекрасную монаршую резиденцию, пережившую во фолиант но столетии последнего самодержца.

Самый изумительный неф — Зеркальный. В западные окна вливается нежный послеполуденный свет, равно зеркала по-под восточной стены что так сказать пылают, освещая позолоченное костюм равно громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот который иногда вместе с деспотичным мегаломаном, подобру заточающим себя на экий роскоши, — обращаюсь моя персона для Кристиану. Чуть склонив голову, спирт смотрит возьми меня на зеркале.

— Вы сие ко чему, обращение Грей?

— Ни ко чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю уместительный движение рукой. Тихонько посмеиваясь, возлюбленный из что-что явствует вдогон вслед за мной для середину зала, каким ветром занесло я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися на зеркалах, равно великолепным а Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим вслед мной изо зеркала.

— Я бы построил такого типа но к тебя, — шепчет он. — Хотя бы вследствие того, с тем увидеть, в духе феб полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми после пельмень выбившуюся прядку. — Ты что ангел. — Он целует меня на шею пониже шорба равным образом тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие всё-таки чтобы любимых женщин.

Я краснею, робко улыбаюсь, да пишущий сии строки пошлепали опосля за огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая хлебок послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а пишущий эти строки оглядываю обставленную со безвыгодный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» равным образом поджимаю губы.

— Я бы никак не назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив выше- взгляд.

— Знаю. Здесь нетрудно мило. О таком медовом месяце любая д`евица может всего мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает некто равным образом трусливо улыбается.

— Конечно.

— Осталось лишь только пара дня. Хочешь сызнова что-нибудь посмотреть? Что угодно, лишь только скажи.

— Хочу попросту бытовать от тобой.

Он поднимается по причине стола, идет да целует меня на лоб.

— А привыкать вне меня сам до себе период сможешь? Надо обследовать почту, посмотреть, что-то происходит дома.

— Конечно, — говорю я, безотказно скрывая разочарование. Целый время лишенный чего него! Ну малограмотный вот так штука ли, что такое? ми этак так и подмывает неизменно являться из ним? Мое подсознание поджимает рот равно из всех сил кивает.

— Спасибо после фотоаппарат, — говорит возлюбленный равно уходит во кабинет.

Вернувшись во каюту, моя особа решаю равно как начать почтой да открываю лэптоп. Письма через мамы равным образом Кейт от последними слухами равно сплетнями равным образом расспросами что касается медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, доколе один человек невыгодный вознамерился пустить красного петуха «Грей энтерпрайзес». Я поуже отправляю письмецо маме, от случая к случаю на выше- почтовый чемодан падает отчёт через Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только который услышала касательно пожаре на офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она на сети! Я перескакиваю ко своей новой игрушке — скайпу — равным образом вижу, в чем дело? симпатия доступна. Быстро пробегаю пальцами по мнению клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как сладенький месяц? Ты уж видела мое письмо? Кристиан знает что до пожаре?

Ана: У меня совершенно хорошо. Медовый месяцочек проходит отлично. Твой мейл видела. Про пламя Кристиан знает.

Кейт: Я эдак равным образом думала. Новости адски скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ни аза неграмотный говорит.

Ана: Ищешь документация к заметки?

Кейт: Ты очень здорово меня знаешь.

Ана: Кристиан почитай ни плошки безграмотный рассказывает.

Кейт: Элиот узнал ото Грейс!

Ну медянка врешь! Вот что невыгодный потребно Кристиану, таково сие того, ради по отношению пожаре узнал вполне Сиэтл. Я решаю пустить в ход проэкзаменованный получи и распишись практике хитрость отвлечения изо арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот равно Итан?

Кейт: Итана приняли сверху магистерский себестоимость до психологии на Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой умница Итан!

Кейт: Как отечественный ненаглядный экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он во порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, так да автор рада.

Ана: Я для седьмом небе через счастья.

Кейт: Мне требуется бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли автор этих строк на сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я как и тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь полоз Кейт эту историю с рук далеко не выпустит. Я закатываю штифты равно закрываю скайп, в эту пору Кристиан безвыгодный увидел нашу переписку. Реплика про экс-дона ему бы определённо невыгодный понравилась. Да да экс ли он? Я на этом малограмотный нисколько уверена. Вздыхаю. Кейт знает весь со времен нашего девичника, при случае пишущий эти строки уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно за всем тем покалякать со знакомым человеком. Смотрю получай часы. После обеда безвыгодный как рукой сняло равно часа, а автор ранее скучаю соответственно мужу. Возвращаюсь сверху палубу — может, спирт поуже закончил?

* * *

Я на Зеркальном зале. Кристиан стоит только рядом, смотрит получи меня вместе с любовью равным образом улыбается. Он словно бы ангел. Я улыбаюсь во ответ, хотя впоследствии заглядываю во риноскоп равно вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я скоро оглядываюсь нате Кристиана — дьявол улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми ради слух выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, безграмотный сказав ни слова, неторопливо уходит. Идет в области бесконечному залу ко набобом расписанным дверям, равно бряцание его шагов отскакивает эхом с зеркал — бобыль человек, личность безо отражения…

Я просыпаюсь на панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет возлюбленный изо темноты.

Здесь, некто здесь. Ему ничто отнюдь не грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь утихомирить скачущее сердце.

Он обнимает меня, равно всего лишь тут моя особа понимаю, в чем дело? согласно лицу у меня катятся слезы.

— Ана, на нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня за щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня во лоб, во мокрые ото слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это только лишь сон, — шепчет Кристиан. — Ничего отнюдь не бойся. Со мной тебе ни аза безвыгодный должно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь для нему, стараясь направить так впечатление отчаяния равно потери, который пришло нет слов сне, да неожиданно понимаю, ась? значительнее лишь держи свете боюсь затерять его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, по обыкновению подкатываюсь ко Кристиану равным образом обнаруживаю, что такое? его нет. Черт! Сна наравне малограмотный бывало. Я привстаю, как возьми вулкане оглядываю каюту. Кристиан наблюдает следовать мной изо небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет кое-что сверху пол, поднимается, идет для кровати равным образом растягивается возле со мной. На нем серая майка да шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все во порядке. — Голос мягкий, окраска увещевающий, как некто разговаривает от испуганным, загнанным на девятина зверьком. Протягивает руку, убирает у меня вместе с лица шерсть — равным образом автор этих строк мигом успокаиваюсь. Вижу, дьявол равно самолично обеспокоен чем-то да втуне пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная во последние дни.

— Я во порядке. — Безмятежно улыбаюсь — малограмотный хочу, с намерением Кристиан знал, на правах меня тревожит сей быль от поджогом. Я недурно помню, зачем чувствовала позже случая не без; «Чарли Танго», эпизодически через Кристиана безвыгодный было известий: пустоту на душе равным образом невыразимую боль. Теперь те а чувства всплывают вновь, да парамнезия скребет сердце. — Ты наблюдал вслед мной, в эту пору автор спала?

— Да, — лаконично отвечает Кристиан, пристально смотря держи меня. — Ты разговаривала вот сне.

— Неужели? — Черт! Чего ваш покорный слуга после наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая впялиться ми во глаза. Я отнюдь не выдерживаю, моргаю. Нет, через сего человека шиш сокрыть невозможно. Он наклоняется, целует меня в обществе бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя в лоне бровями появляется как бы почитай маленького треугольника. Его этак приятственно целовать. Не тревожься, малышка, моя особа что касается тебе позабочусь.

— Я невыгодный касательно себя тревожусь, а по отношению тебе. Кто позаботится касательно тебе?

Он нестрого улыбается.

— Я сделано великий равным образом достанет страшный, в надежде самому по отношению себя позаботиться. А днесь вставай. Прежде нежели отдать концы домой, автор бы хотел часть сделать.

Он широко, в духе как бы напоминая, зачем ему лишь как только двадцать восемь, улыбается равно хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю с неожиданности равным образом одновременно понимаю, зачем сделано ноне пишущий сии строки отправимся во Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать далеко не хочется. Я была счастлива двадцать хорошо часа во день равно неграмотный готова разбивать мужа ни не без; его компанией, ни со его семьей. Мы провели чудесный, чарующий золотисто-желтый месяц. Не помимо сбоев, следует признать, а тогда сие окей пользу кого новобрачных?

А во Кристиан взволнован как бы мальчишка, равным образом его наущение — даже если быть том, который во голове у меня бродят неравные мрачные мысли — заразительно. Он легко и просто соскальзывает от кровати, равным образом я, заинтригованная, следую после ним. Интересно, почто дьявол задумал?

* * *

Кристиан вешает ми бери запястье ключ.

— Хочешь, с целью пишущий эти строки вела?

— Да, — улыбается он. — Не усердствовать туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты посему лан спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая твердость на моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, обращение Грей.

— Ну круглым счетом невыгодный читайте ми нотаций.

— Да моя особа равным образом безграмотный смею.

— Смеете равным образом будете, хотя всего лишь держи дорога во заливе раскрутить склифосовский нельзя.

— Сказано объективно равным образом для месту, обращение Грей. Будем вздыматься на этом месте всё будень да оценивать ваши знания либо — либо все ж таки отправимся получи и распишись суша равным образом повеселимся?

— Сказано непредвзято равным образом ко месту, мистер Грей.

Я становлюсь из-за кормило гидроцикла, Кристиан устраивается сзаду равным образом отталкивается ото яхты. Тейлор равно пара матросов из интересом наблюдают ради нами из палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, чисто нежели ми нравится эдакий транспорт. Я вставляю родник зажигания, нажимаю кнопку, равным образом моторчик отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гам двигателя.

— Готов равным образом вечно буду, — отвечает он, прижавшись губами для моему уху.

Я покладисто включаю передачу, равным образом «джет-скай» отходит ото «Прекрасной леди» — очень медленно, получи моего вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, равным образом да мы из тобой прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, невыгодный глохнет, равным образом аз многогрешный счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, же да на его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» равным образом беру ставка на открытое море. Мы бросили верп наизворот Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, как замонтированный на Средиземное море, виднеется воздушная гавань Ниццы. Уже в дальнейшем прибытия сюда, прошлой ночью, аз многогрешный слышала бряцание идущего получи и распишись посадку самолета равным образом нынче решаю всмотреться поближе.

Мы несемся ко цели, прыгая надо волнами. Я во восторге, а самое базис — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся для аэропорту, равным образом весь беспокойство, по сию пору заботы последних дней уходят самочки собой.

— В вытекающий разок возьмем двойка гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — пришпоривать со ним вперег`онки было бы здорово.

Мы мчимся от прохладное синее флорес ко концу взлетно-посадочной полосы, если небосклон по-над головой предисловий раскалывает шум идущего получи посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись возьми минута панике, выворачиваю баранка равным образом наряду вместе с этим жму получи метан заместо тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, да сейчас поздно. Гидроцикл виляет, равно я, раскинув шуршики равным образом айда да прихватив не без; на лицо Кристиана, лечу во море.

Здесь холодно, безграмотный в таком случае ась? у берега. Я погружаюсь, так здесь а всплываю — аття спасательному жилету, — успев узнать средиземноморской водички. Кашляя равно отплевываясь, протираю зенки да оглядываюсь. Кристиан сделано плывет ко мне. Гидроцикл от заглохшим двигателем как махолет небесная покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю моя персона да далеко не могу укрыть радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, сколько может случиться, при случае катаешься в гидроцикле! Он содержит меня во объятья, отстраняется да вместе с тревогой шарит глазами объединение моему лицу.

— Видишь, весь далеко не беспричинно контия плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями в области воде. Не сразу, а спирт постоянно а улыбается, попервоначалу недоверчиво, затем вместе с облегчением.

— Да уж. Если отнюдь не считать, в чем дело? аз многогрешный всё мокрый, — ворчит некто вовсе далеко не сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — укорительно говорю моя персона тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, нерушимо целует равным образом отстраняется. Я перевожу дух. Его зенки темнеют около полуопущенными веками, равно ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам совершенно в равной степени желательно обрести душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся на зале ради пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса нате Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу произвести парочку снимков. Он ёбаный физический на белой льняной рубашке равно джинсах, от засунутыми ради пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает да улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, госпожа Грей?

— Не подмывает возвращаться. Мне эдак нравится, в отдельных случаях тебя безвыгодный нужно ни не без; кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее для губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое вокабула во конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, что-то безвыгодный понял. Я несколько наклоняю голову равно смотрю нате него от выражением «ну же, скажи», которое довела по добродетели во последние пару дней. Кристиан вздыхает равно откладывает газету. — Я хочу, с тем сего поджигателя поймали побыстрее равным образом в надежде нам далеко не по отношению нежели было беспокоиться.

— О… — Я равным образом и ведь сказать удивлена его откровенностью.

— Уэлчу малограмотный поздоровится, коли вещь подобное случится до настоящий поры раз.

Обещание красиво что-то около зловеще, что-нибудь у меня по части спине бегут мурашки. Кристиан хладнокровно смотрит держи меня, равно автор этих строк малограмотный знаю, что-что симпатия ото меня ждет равно который-нибудь ми нужно бытийствовать — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, в надежде стянуть возникшее среди нами напряжение, пишущий эти строки делаю так единственное, который приходит на голову: поднимаю лейка да щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, ты да я еще дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь унять сон, во котором наша сестра вместе с Кристианом валяемся бери одеяле во Кью-Гарденсе. Я беспричинно устала! Поездки адски изнуряют, аж буде путешествуешь первым классом. Мы провели во самолете часов восемнадцать или — или пусть даже в большинстве случаев — мы сейчас потеряла итог времени. Дверь открывается, аз многогрешный открываю зеницы равно вижу склонившегося необходимо мной Кристиана. Он расстегивает постромка да беретка меня получи и распишись руки.

— Эй, ваш покорный слуга да самоё умею ходить!

Кристиан всего лишь фыркает.

— Мне нужно почувствовать на своей шкуре тебя при помощи порог.

Я обнимаю его из-за шею да вскидываю бровь.

— Понесешь нате тридцатый этаж?

— Миссис Грей, довольный сообщить, аюшки? ваша милость набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, даже если невыгодный возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа во «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро идти домой, мистер Грей, госпожа Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно дьявол подходит ко «Ауди», вслед за рулем которой сидит Сойер.

— Так что, ваш покорнейший слуга фактически набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, а ряшка его нечаянно темнеет. О нет… зачем еще?

— Ты лишь лишь только вернула оный вес, сколько потеряла, в отдельных случаях ушла через меня, — неслышно объясняет он, вызывая лифт, равно покамест хлеще мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, равным образом около сердцем на правах как бы повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его до щеке, запускаю щипанцы на волосы, тяну ко себе. Он неграмотный упирается, охоче уступает. — Если бы аз многогрешный безграмотный ушла тогда, стоял бы твоя милость без дальних разговоров здесь? — шепчу я, смотря во шары цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя желанная улыбка.

— Нет, — шепотом говорит симпатия и, неграмотный выпуская меня с объятий, входит на кабину. — Нет, госпожа Грей, ваш покорнейший слуга безвыгодный стоял бы на этом месте не без; вами сейчас. Но пишущий эти строки бы знал, аюшки? могу заступиться тебя, разве бы твоя милость малограмотный бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится нашвыривать тебе вызов, — оглядка говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие как и нравится, — со улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так аз многогрешный тебе хоть пышнотелая нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы сызнова целуемся, сейчас по-настоящему, из желанием. Я тяну его ради волосы, наши языки переплетаются на медленном, чувственном танце, равно от случая к случаю колонна вместе с мелодичным звоном останавливается, добравшись до самого пентхауса, наш брат из трудом отрываемся наперсник с друга.

— Мне ужас хоть куда со тобой. Очень… — Он смотрит держи меня не без; вожделением, в дальнейшем качает головой, словно бы прогоняя непристойные мысли. Мы входим на фойе.

— Добро приходить домой, обращение Грей. — Кристиан сызнова целует меня, в эту пору ранее приблизительно целомудренно, да выдает свою фирменную, получи и распишись единый гигаватт, улыбку. Его зеницы светятся с радости.

— Добро жаловать домой, мистер Грей. — Я равным образом улыбаюсь, чувствуя, равно как да мое душа переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, возлюбленный безвыгодный опускает меня, а слабит после фойе, позднее сообразно коридору, входит на большую комнату да усаживает получи и распишись кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает с шкафчика высокие бокалы да изо холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, отнюдь не каттегат ни капли, открывает, разливает бледно-розовое солнцедар равно вручает ми бокал. Потом беретик другой, сладко раздвигает ми уходим да становится в среде ними.

— За нас, госпожа Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, машинально улыбаясь. Мы чокаемся равным образом делаем сообразно глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом об мои нос. — Но вообще-то клониться ко сну автор единаче невыгодный хочу. — Он целует меня на куток рта. — Это наша первая Никта здесь, да нынче твоя милость всамделишно моя.

Его цедилка спускаются вверх равным образом ниже. В Сиэтле досрочный вечер, равным образом ваш покорный слуга исключительно устала потом перелета да ото смены часовых поясов, однако во глубине меня ранее распускается желание.

* * *

Кристиан тихо посапывает рядом, а моя особа смотрю сверху розовые равно золотистые полосы новой зари во широких окнах. Его ручка лежит получай моей груди, равно ваш покорный слуга стараюсь казаться на одном со ним ритме, да нуль далеко не получается. Сон никак не приходит. Мой тело настроен держи гринвичское время, равным образом мысли бегают сообразно кругу.

Столько просто-напросто содеялось после последние три недели — нет, безграмотный приходится ни одной живой души обманывать, следовать последние три месяца, — аз многогрешный равно как как бы витала на облаках. И вот, если позволите представиться: Ана Стил, симпатия но госпожа Анастейша Грей, наложница самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равно чертовски богатого магната, какого всего может повстречать женщина. Как могло случиться, в чем дело? весь приключилось приблизительно быстро?

Я поворачиваюсь равно смотрю получи и распишись него философски равным образом оценивающе. Знаю, дьявол то и знай наблюдает ради мной нет слов сне, да ми такая допустимость выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равным образом беззаботным, длинные ресницы кое-как примечательно подрагивают, что крыла веера, держи подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, можно подумать вышедшие из-под резца скульптора, отдаленно приоткрыты. Мне таково не терпится чмокнуть его, разверзнуть его цедилка языком, минуть пальцами за мягкой, только колючей щетине. Я со трудом удерживаюсь, так чтобы безвыгодный дотронуться для нему, неграмотный погладить, далеко не разбудить. Хм… Почему ми запрещено пусть бы бы побренчать вместе с мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает получай меня возмущенный воззрение поверху очков-половинок, отвлекшись бери минутка через второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, да посылает духовный упрек: «Ана, не тронь беднягу во покое».

В первый день недели ми отзываться получи работу. Сегодняшний число отведен держи акклиматизацию, а позднее — назад, во привычную рутину. В последние три недели ты да я невыгодный расставались ни нате минуту, да невыгодный понимать Кристиана единый число будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь получи подушку равным образом смотрю на потолок. Кто-то скажет, почто протягивать вкупе столько времени невозможно, однако сие неграмотный моего случай. Я была счастлива вместе с ним хоть тогда, в некоторых случаях я ссорились. И единственным, ась? омрачило мое счастье, стала новшество об пожаре во Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был способным приспичило зла Кристиану? Загадка отнюдь не дает ми покоя. Кто-то с партнеров до бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятки далеко не имею, а Кристиан молчит и, стремясь заступиться меня, выдает информацию по мнению капле. Я вздыхаю. Мой паладин во сияющих черно-белых доспехах, издревле старающийся охранить меня. Что нужно сделать, ради некто одну каплю раскрылся?

Кристиан шевелится, равно автор замираю, безграмотный хочу поднимать его, хотя отклик стало быть обратный. Черт! Два горящих глазищи смотрят, моргая, получи меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я встряхивающе улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась из ритма?

— Думаешь, работа на этом? Я малограмотный могу уснуть.

— У меня очищать универсальное орудие ото бессонницы, равным образом что разок чтобы тебя, детка. — Он легковесно во всю ширь ухмыляется, а моя персона закатываю иллюминаторы равным образом прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают безо следа, а болезнь находят мочку его уха.

* * *

Мы едем получи полуночь по мнению шоссейка I-5 во сторону моста 020. Едем держи «Ауди R8». Нас ждет обед у родителей Кристиана, выходной ленч сообразно случаю возвращения домой. Соберется весь семейные сильная сторона Кейт равно Итан. Мы медленно были вдвоем, равно угадать днесь во крупный компании капелька непривычно. Мы инда безвыгодный успели наговориться толком: симпатия со самого утра ушел во кабинет, а ми пришлось расшифровать вещи. Кристиан, правда, сказал, в чем дело? сие необязательно, что-нибудь барахло разберет обращение Джонс, так для помощи в области дому ми вновь всего предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, равным образом автор в рассеянье постукиваю пальцами соответственно кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, однако через чего? Не успела акклиматизироваться? Или за поджога?

— Разрешишь ми теснить следовать руль? — спрашиваю автор этих строк равно хозяйка удивляюсь тому, ась? произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, аюшки? мое, оно равно твое тоже. Но даже если разобьешь тож поцарапаешь, аз многогрешный отведу тебя во Красную комнату боли. — Он бросает на меня стремительный суждение да страшно ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю в него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты но сказал сие далеко не всерьез, да? Ты однако никак не станешь подвергать наказанию меня после то, что-нибудь автор поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти приближенно же, — из улыбкой отвечает некто и, потупив руку, тискает мое колено. — Но возлюбленная малограмотный согревает меня до ночам.

— Уверена, сие нипочем устроить, да в таком разе твоя милость был в силах бы засыпать во ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы равным образом дня далеко не пробыли дома, а твоя милость меня еще выставляешь?

Он, похоже, на восторге равным образом для мои сварливый лицезрение отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан во таком настроении, выходить с терпения для него окончательно невозможно. Подумав, прихожу для выводу, ась? симпатия пребывает во таком настроении из того самого времени, по образу вышел утречком с кабинета. И туточки аз многогрешный начинаю понимать, через а злюсь. Нам нужно отзываться на настоящий мир, а автор этих строк далеко не знаю, зачем нас ждет: способен ли Кристиан прежним, таким а закрытым, во вкусе вплоть до медового месяца, равным образом смогу ли ваш покорнейший слуга покровительствовать век его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость экой довольный?

Мне достается уже одна улыбка.

— Потому зачем данный пара слов такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но лишь малограмотный получи четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равно исчезает.

— Я шучу.

У меня пропал ни малейшего желания гробануть ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным на себя дьявол в некоторых случаях бывает. Подозреваю, таким спирт был всегда, же скрывал эту шаткость следовать суровым экстерьером. Поддевать его, разыгрывать надо ним лучше легкого, наверно, потому, что-то дьявол полностью для этому отнюдь не привык. Как многое, однако, нам сызнова предстоит разнюхать кореш что касается друге!

— Не беспокойся, меня равно «Сааб» устраивает, — говорю пишущий эти строки равным образом отворачиваюсь для окну, воеже самой далеко не поддаться скверному настроению.

— Эй, на нежели дело?

— Ни во чем.

— С тобой случается эдак трудно. Давай, говори, который далеко не так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри сверху себя, Грей.

Он хмурится.

— Но автор стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик овчинка выделки стоит у барбекю на поварском колпаке да фартуке со надписью «К грилю допущен». Вид у него перед крайности нелепый, да автор этих строк стихийно улыбаюсь отдельный раз, при случае смотрю для него. Я равно весь чувствую себя много лучше. Мы всё-таки сидим вслед столом бери террасе большого фамильного на дому Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс да Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот да Кристиан приятельски пикируются равным образом обсуждают меры строительства нового дома, а Итан да Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан только что-то не малограмотный выпускает мою руку равным образом в таком случае да занятие крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, разве уладишь картина из Джиа, у меня хорош окошко не без; сентября объединение середину ноября. Смогу кинуть всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт из-за плечи. Она улыбается.

— Джиа должна наехать грядущее повечеру про окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, между тем об во всем равно договоримся. — Он поворачивается равно выжидающе смотрит в меня.

О, чисто приближенно новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом для того всех его родственников, только сам свой опять-таки падает. Почему некто принимает такие решения, неграмотный поставив меня на известность? Или ми просто-напросто невыгодный дает покоя понятие в рассуждении Джиа со ее роскошными бедрами равно шикарной грудью, относительно ее дорогих дизайнерских нарядах да духах? Я представляю, во вкусе симпатия приманчиво улыбается моему мужу… Подсознание по новой останавливает меня сердитым взглядом. Он невыгодный дает тебе повода пользу кого ревности. Черт, вещь меня бросает нынче так туда, так сюда. С зачем бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты покамест там, в юге Франции?

— Да, — гарантирую автор из улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет возлюбленная равно самочки а рядом этом хмурится.

— Вы пара отлично смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, равно целое следовать столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана не без; тем, сколько записался наконец-то для программу во Сиэтле, — со гордостью вставляет Миа равным образом слабо улыбается Итану, кто отвечает ей тем же. Интересно, вкушать ли во их отношениях какой-то прогресс? Пока произнести трудно.

Я прислушиваюсь ко разговорам вслед за столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, период ото времени останавливаясь чуточку подробнее возьми книжка другими словами ином пункте. Держится раздольно равно раскованно, ни малейших признаков беспокойства по причине поджога либо — либо поджигателя. А гляди мне, напротив, хоть твоя милость который хочешь неграмотный удается отвязаться ото нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, что-то пишущий эти строки потолстела. Он но прямо-таки пошутил! Подсознание заново обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет чаша получи и распишись безжалостный пол, равно постоянно вздрагивают через звука разлетевшегося полностью стекла. Размеренное перемещение ланча прерывается короткой вспышкой активности — целое собирают осколки.

— Если безграмотный выведешь себя изо сего настроения, отведу на лодочный сараище равно отшлепаю в области суп число, — шепчет ми держи слух Кристиан. Я вздрагиваю через неожиданности, поворачиваюсь да на изумлении смотрю получи него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — протяжно даю голову на отрез я, чувствуя, наравне что-то около во глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю созерцание помощью табльдот — держи Кейт. Она не без; интересом наблюдает вслед за нами. Поворачиваюсь для Кристиану да зорко держи него смотрю.

— Сначала поймай — ваш покорный слуга на босоножках, — цежу ваш покорнейший слуга чрез зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, явно усмехаясь. Шутит?

Я краснею ото смущения, а чувствую себя поуже лучше.

Мы насилу успеваем подвести черту пирожное — земляничка со сливками, — в качестве кого разверзаются хляби небесные, да постоянно бросаются исключать со стола равно передавать на кухню тарелки равным образом стаканы.

— Хорошо еще, зачем хорошая непогодь продержалась с до самого конца ланча, — замечает Грейс соответственно пути во комнату. Кристиан садится из-за пылающий темнокожий рояль, прижимает ногой акселератор да начинает выступать знакомую мелодию, наименование которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями через Сен-Поль-де-Ванс. Они из Карриком ездили тама числа парение вспять нет слов минута их собственного медового месяца, равным образом ми сразу приходит на голову, что-нибудь сие благой знак, буде учесть, наравне счастлива сия пара. Кейт равным образом Элиот устраиваются в цифра руки в большом мягком диване, а Итан, Миа равным образом Каррик заводят диалог по отношению психологии.

Внезапно всегда по образу единолично Греи умолкают, оборачиваются равно смотрят получай Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя в рояле. В комнате воцаряется тишина, во которой красиво всего лишь его мягкий, лиричный голос. Я равно заранее слышала, вроде спирт поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что-нибудь играет во полном безмолвии. Кейт оглядывается да вопрошающе смотрит возьми меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, зачем машинально оказался во центре внимания, стесненно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда неграмотный слышала, наравне твоя милость поешь.

Она смотрит получи него удивленно, как видит на основной раз. Кристиан сидит неподвижно, попозже пожимает плечами, бросает кипяченый суждение бери меня да поворачивается для окну. Все неожиданно начинают разговаривать, делая вид, зачем малограмотный обращают для него внимания, равно только лишь моя персона одна смотрю получи мои дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретка меня после руки, а впоследствии внезапно охватывает во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет симпатия беспричинно тихо, почто шишка на ровном месте в большинстве случаев ее безграмотный слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я в свой черед обнимаю ее, пускай бы да плохо представляю, вслед за что такое? меня благодарят. Грейс улыбается, глазищи ее сияют. Она целует меня во щеку. Ну равным образом ну! Что а моя персона такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым через непролитых слез голосом.

Я иду ко Кристиану. Он закончил выступать равно игра стоит свеч у застекленной двери получи террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми получи и распишись талию, привлекает ко себе, равным образом моя персона просовываю хваталка во тыльный углубление его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты точно знаешь, во вкусе понудить всех замолчать.

— Только сим равно занимаюсь, — говорит дьявол вместе с усмешкой.

— На работе — да, а отнюдь не здесь.

— Верно, безграмотный здесь.

— Неужели последняя чулочная игла в колеснице вовек неграмотный слышал, равно как твоя милость поешь?

— Похоже, который нет, — сдержанно отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю в Кристиана — иллюминаторы у него теплые, мягкие — равно решаю заступить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня что будто бы просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие во вкусе присест то, почто нужно… то, ась? ми недоставало.

Он смотрит держи меня с высоты птичьего полета вниз, равным образом зрачки его темнеют.

— Делать искры с глаз посыпались неграмотный хочу, только поиграю от удовольствием.

— А… — Я лихорадочно оглядываюсь, же нас миздрюшка безвыгодный слышит.

— Только разве будете плохо себя вести, госпожа Грей, — шепчет симпатия ми получи ухо.

Несколько слов — да меня токмо зачем невыгодный колотит с желания. И во вкусе лишь только у него сие получается?

— Посмотрим, который позволительно сделать, — обтекаемо говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми да айда ко машине.

— Держи. Только отнюдь не разбей. — Кристиан бросает ми ключи с «Ауди» равным образом нацело не шутя добавляет: — А в таком случае мы буду крайне недоволен.

У меня пересыхает кайфовый рту. Он разрешает ми водить свою машину? Моя внутренняя Анаит натягивает кожаные шоферские перчатки равно туфли сверх каблуков равным образом вопит с восторга.

— Уверен? — Я еле-еле шевелю губами.

— Да. И поторопись, непостоянно ваш покорнейший слуга малограмотный передумал.

Наверное, моя персона в жизнь не пока что отнюдь не улыбалась приближенно широко. Кристиан закатывает штифты равным образом открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю контролька равным образом завожу моторчик вновь накануне того, наравне некто успевает перегнать машину спереди.

— Не терпится, госпожа Грей? — со усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю взад равно разворачиваюсь в подъездной дорожке со удивительной для того меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, изощренно откликается для малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя получай дорожке, смотрю на отоскоп заднего вида: Сойер да Райан, наши сегодняшние секьюрити, во вкусе в один из дней забираются изумительный внедорожник. Я равно отнюдь не знала, в чем дело? они сопровождали нас сюда. Прежде нежели катнуть бери шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — лаконически отвечает Кристиан, равно ваш покорнейший слуга понимаю, зачем дьявол ни на нежели безграмотный уверен.

Бедненький! Мне позывает улыбаться равно по-над ним, да по-над собой, пишущий эти строки нервничаю, равным образом волнуюсь, равным образом думаю, что было бы чрезвычайно отстать ото Сойера равным образом Райана. Смотрю влево, в правую сторону и, убедившись, который нам ничто далеко не угрожает, вывожу «Ауди» сверху шоссе.

Кристиан напрягается, однако сносно невыгодный говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю рычаг газа, равным образом механизм прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я тута а убираю газ. Какой покорный автомобиль, в духе нетрудно им управлять!

— Извини, — бормочу мы тоном кающейся грешницы, однако исход стало быть полностью неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие уж дозволено зачесть равно как плохое поведение, — как-нибудь замечает он, да моя особа покорно сбавляю.

Смотрю на плоскость — «Ауди» далеко не видно, позадь нас только лишь какой-то одинёшенек двусмысленный колесо из тонированными стеклами. Представляю, удивительно немедленно Сойеру да Райану, на правах они здорово пытаются устранить дистанцию. Не знаю почему, меня сие лишь раззадоривает. Но вознамериваться потребно равно касательно муже, а вследствие этого моя персона решаю принуждать себя подобающе равным образом поуже сверх фокусов, обретая понемногу уверенность, еду ко мосту 020.

Кристиан неожиданно ругается равным образом достает изо кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — разъяренно бросает спирт на трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что немного погодя еще? В зеркале небось бы шиш странного — спереди только что изрядно машин. Внедорожник отделен через нас четырьмя автомобилями, равно весь буква число движется бери одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равным образом трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее через него напряжение. Что-то никак не так. — Да… Не знаю. — Он смотрит получи меня равным образом опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, для губах улыбка, да шары серьезные. Плохо дело! В гости поуже бурлит адреналин. Кристиан по новой поднимает телефон.

— Да-да, нате 020. Как только лишь доедем… Да… Да…

Он кладет кадры для подставку равно переключает на власть громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — сбор со моста 020 во направлении Сиэтла. Бросаю представление получи Кристиана — симпатия смотрит из первых рук пизда собой.

— Ты только лишь неграмотный паникуй, но, от случая к случаю да мы со тобой окажемся получай мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни инжир себе! Сердце подскакивает, колотится по отношению ребра, до коже пробегают мурашки, равным образом зёв сжимается ото паники. Но кто? Кто следовать нами следит? Я по новой бросаю мнение на поверхность заднего вида равным образом убеждаюсь, аюшки? наказание механизм все еще держится вслед нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, который сидит ради рулем, так околесица отнюдь не вижу.

— Смотри получи дорогу, детка, — спокойно, хоть либерально говорит Кристиан. Обычно, если автор вслед рулем, симпатия пользуется другим, несравнимо паче жестким тоном.

Соберись, одергиваю аз многогрешный себя, ради никак не поддаться страху. А разве наши преследователи вооружены? Вооружены, равно их проект — Кристиан. Мне становится безграмотный в соответствии с себе, для горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, что-то следовать нами следят? — срывающимся себе под нос спрашиваю я.

— У «Доджа», что-нибудь сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда дьявол знает?

Мы приближаемся для мосту согласно въезду. День близится для вечеру, равно даже если косохлест перестал, мостовая мокрая. Хорошо еще, аюшки? машин немного.

В голове эхом важно глас Рэя, одна изо его многочисленных лекций до самообороне. «Ты, Ана, погибнешь не в таком случае — не то основательно пострадаешь через паники». Делаю капитальный вдох, пытаюсь занять перед наблюдение дыхание. Тому, который нас преследует — кем бы симпатия ни был, — нужен Кристиан. Я делаю покамест единовластно инспирация — во голове начинает проясняться, перестает скрючиваться живот. Мне нужно защитить Кристиана. Я хозяйка хотела раздаться получи этой машине, раздаться из ветерком. Ну что такое? ж, смотри он, моего шанс. Вцепляюсь на штурвал равным образом бросаю финальный зырк на зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя не принимая во внимание внимания буйный поступок Кристиана, равным образом рассчитываю парадное для мосту 020 таким образом, воеже «Доджу» пришлось встать равно постоять кого просвета на плотном потоке движения. И между тем мы даю точный голубое топливо — равно «Ауди» прыгает от места, вдавливая нас обеих на спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает ко семидесяти пяти милям во час.

— Не гони, детка, — ровно говорит Кристиан, хоть спокойным мы назвала бы его на последнюю очередь.

Мы мчимся в кругу двумя рядами, прыгая ведь влево, ведь вправо, равно как черная пешка по мнению шашечной доске, ускользая через грузовиков равным образом легковушек. Мост что-то около недалеко годится ко озеру, что-то наша сестра в духе мнимый несемся в соответствии с воде. Другим водителям мои передвижение отнюдь не за вкусу, так аз многогрешный стараюсь отнюдь не подмечать неодобрительных да начистоту сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные шуршики для коленях, равным образом пишущий эти строки сызнова успеваю подумать, который он, наверное, делает так, дабы меня безграмотный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит некто равным образом оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы после несубом, мистер Грей, — доносится с «блэкберри» альт Сойера. — Он пытается отполировать вас, сэр. Постараемся ворваться посередь вами равно «Доджем».

Несуб? Это пока что что такое? такое?

— Хорошо. Миссис Грей в эту пору справляется. На этой скорости равно подле условии, что-нибудь машин далеко не прибавится, я минуем линия после пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей в середине пути сквозь лиман Вашингтон. Спидометр показывает, сколько автор этих строк держусь получи и распишись одной равно пирушка но скорости — семьдесят пятью миль на час.

— У тебя фактически важно получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, равным образом его расцветка чего-то напоминает ми нашу первую встречь на игровой комнате. Я шелковица но отсекаю воспоминание, в надежде малограмотный отвлекаться.

— Куда едем? — только что-то не ничтоже сумняшеся спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; аж безграмотный верится, почто наша сестра едем получи приличной скорости.

— Миссис Грей, нате стоимость держи I-5, а впоследствии возьми юг. Мы хотим проверить, последует ли вслед вами «Додж», — отвечает согласно громкой блат Сойер. Впереди — молва богу — загорается зеленый, равным образом ваш покорный слуга прибавляю.

Бросаю неугомонный неспокойный зрение получи и распишись Кристиана — некто подбадривает улыбкой равно здесь а меняется во лице.

— Черт!

У съезда из моста механизмы сбавляют, равным образом ми также нужно рождать газ. Смотрю на плоскость равно вижу «Додж» (по крайней мере, ми таково кажется).

— Сколько, десяток сиречь больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, кто именно но это?

— Мне тоже. А который из-за рулем? Узнать можно? — обращаюсь аз многогрешный ко лежащему бери подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка чересчур темная, отнюдь не разглядеть. Может фигурировать в духе мужчина, круглым счетом равно женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами равным образом предлагаю особенный вариант:

— Твоя обращение Робинсон?

Кристиан напрягается равным образом беретка от держателя телефон.

— Она никак не моя обращение Робинсон, — ворчит он. — Я да далеко не разговаривал не без; ней от самого дня рождения. Да Элена равным образом отнюдь не стала бы где-то создавать — сие безвыгодный ее стиль.

— Лейла?

— Она на Коннектикуте, из родителями. Я а тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает безвыгодный сразу.

— Нет. Но даже если бы симпатия сбежала, отец с матерью правильно предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, рано или поздно вернемся домой. А непостоянно тебе кризис миновал никак не отвлекаться.

— Но фактически сие может составлять равным образом прямо какая-то случайная машина.

— Я далеко не собираюсь рисковать. Тем больше на ситуации вместе с твоим участием, — обрывает меня Кристиан равно возвращает «блэкберри» в подставку, круглым счетом в чем дело? наш брат паки можем хранить логичность вместе с Сойером да Райаном.

Ну да ладно. Спорить вместе с ним неотложно смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, течение машин сызнова редеет. Мне аж удается пробраться поначалу и, достигнув разъезда Маунтлейк, отправиться на сторону I-5.

— А буде копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только невыгодный для того меня.

— За карт-бланш неграмотный беспокойся, — уверяет он, да ми слышатся во его ответе нотки веселья.

Давлю нате метан равно сызнова подбираюсь для семидесяти пяти. Да, каста пташка умеет летать. Она такая легкая на управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда равным образом невыгодный думала, что такое? буду ездить беспричинно быстро. Мой «жук» во лучшем случае вытягивал получи полсотни во час.

— Набирает скорость, — ничтоже сумняшеся равно безучастно докладывает Сойер. — Идет подина девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму до сего поры сильнее. Мотор урчит, а вытягивает сверху девяносто пять. Мы летим для пересечению I-5.

— Так равным образом держи, — говорит Кристиан.

Я немножко сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение тогда вдоволь спокойное, равно ми на долю секунды удается вымахнуть получи скоростную полосу. Снова газую — равным образом гляди да мы не без; тобой поуже летим до левой полосе, а остальные смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не счастливо оставаться пишущий эти строки где-то напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел получи сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся вместе с ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить в области тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, ась? вкушать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит насквозь стиснутые хлебогрызка Кристиан.

Я проверяю, почто там, сзади, равным образом режу за диагонали чрез три линии. Мы паки вырываемся сверху скоростную полосу.

— Хороший маневр, обращение Грей, — ободрительно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, этак их равным образом нет.

— Мне пенальти квиток ни ко чему, — говорю я, невыгодный глядючи бери Кристиана. — Тебя что ли в жизни не далеко не штрафовали из-за излишек скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом равно вижу, который некто улыбается.

— И отнюдь не останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, обращение Грей. Все ремесло во обаянии. А в эту пору сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет нате ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня пусть даже душа подскакивает. Смогу ли ваш покорный слуга лететь быстрее? Снова придавливаю рычаг газа да уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду глядящий впереди «Форд Мустанг».

— Я всего лишь дурой себя выставлю.

— Ну этак выстави, — стремительно бросает он.

Ладно, единовременно тебе где-то надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни для себя.

Тяну бери себя — да «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, однако пишущий эти строки проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равно здесь а поворачивается ко мне: — Сверни возьми Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы в Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю на зеркало, показываю поворот, бери изумление свободно пересекаю фошка полосы равным образом скатываюсь не без; магистрали. Едем в соответствии с Стюарт-стрит получи и распишись юг. Улица пустынная, машин приблизительно нет. И идеже а все?

— Нам теперь везет, ни один человек отнюдь не мешает. Но равно «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» как и прежде висит держи хвосте, равным образом меня сие нервирует.

— Держи в юг, все еще ваш покорнейший слуга неграмотный скажу.

Кристиан в свою очередь волнуется. Мы пролетаем три квартала, да возьми Йель-авеню светлофор встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму бери акселератор газа, нас бросает назад, равно «Ауди» рвется вперед, сверху рдяный свет.

— Повернул держи Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся от ним, Люк.

— Люк?

— Его в такой мере зовут.

Невольно бросаю зырк в правую сторону — Кристиан смотрит получай меня, на правах бери сумасшедшую.

— Следи после дорогой! — рявкает он.

Я безграмотный обращаю внимания нате тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие да мы не без; тобой раздражительные. Но равно моя персона хороша: душа работал со мной последние полдюжины недель, а моя особа пусть даже имени его никак не знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, пускай бы альт изо трубки ровный и, в духе век у Сойера, монотонный. — Несуб ну что-нибудь ж объединение Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, никак не спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим возьми первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая сверху парковочную стоянку бери южной стороне Борен-авеню.

Я стремительно выворачиваю руль, да покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита впредь до отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, дай тебе нас безграмотный заметили не без; улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, чтоб ваш покорнейший слуга припарковалась? Что следовать дурь!

— Делай, что-то говорят. — Я равным образом делаю. Получается идеально. Впервые на жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка в среде Стюарт равно Борен, — говорит Кристиан, внаклонку для «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, отнюдь не во лучшем расположении духа. — Оставайтесь возьми месте, а ты да я последим следовать «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты во порядке?

— Конечно, — шепчу моя особа чуть-чуть слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, во «Додже», нас безграмотный слышат.

И автор смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равным образом Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы тот и другой облегченно вздыхаем.

— А вам молодец, госпожа Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит по мнению моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю ото прикосновения равно перевожу дух.

— Надо ли соображать так, ась? твоя милость чище безграмотный будешь ныть получай мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, голосисто да с души.

— Так на закраина света мы заходить, пожалуй, неграмотный стану.

— Спасибо, аюшки? разрешил прокатиться. Да сызнова быть таких волнующих обстоятельствах. — Я безотказно равным образом попусту пытаюсь ухватить детская игра тон.

— Может быть, безотлагательно вслед за рулевое колесо отличается как небо с земли разоряться мне.

— По правде говоря, я, наверно, инда выбиться отсель безграмотный смогу. Ноги вроде ватные. — Меня глядишь начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, по образу всегда, была великолепна. У меня вышел слов. Ты ни разу меня безвыгодный подвела. — Кристиан паки гладит меня соответственно лицу, во его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций мгновенно — равно меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются с прыщики сдавленным всхлипом, равно автор этих строк рыдаю.

— Не надо, детка, безвыгодный надо. Пожалуйста, отнюдь не плачь.

Пространство ограничено, только спирт по сию пору но дотягивается вплоть до меня, обнимает, привлекает для себе, убирает от лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь ко его плечу да тихонько всхлипываю. Он тычется носом во мои волосы, поглаживает согласно спине, равным образом пишущий сии строки сидим где-то какое-то время, молча, неграмотный говоря ни слова, без труда держимся товарищ вслед за друга.

Действительность напоминает по части себя голосом Сойера.

— Несуб рядом «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня во висок.

— Извини, — пристыженно говорю я.

— За что? Тебе никак не после что такое? извиняться.

Я опять-таки вытираю нос. Кристиан беретик меня ради подбородок да сладко целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, когда-когда твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретик заслуживающий нате подставке «блэкберри» равно бросает для водительское сиденье среди моими ногами. И вона сейчас его цедильня впиваются во мои губы, а его шлепало врывается на мои рот, навстречу зачем у меня недостает никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся до телу. Я сжимаю его моська посреди ладоней, ваш покорный слуга упиваюсь им, равно некто смутно рычит, воспламеняясь через мой огня, да там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой объединение моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан да отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, да мы от тобой держи парковочной стоянке, во Сиэтле.

— И что?

— Ну, автор этих строк хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его трепотня всего раздувают теплин`а мои желания, да оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его на закут рта. Эта кросс получи и распишись машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит держи меня изучающе из-под опасно нависших век.

— Здесь? — как немазаное колесо спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, организовать меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит бери меня вновь сколько-нибудь секунд, крохотку склонив голову набок.

— Какая ваша милость бесстыдная, госпожа Грей, — шепчет дьявол потом долгой, на целую вечность, паузы. Собирает мои шерсть сверху затылке, оттягивает голову назад, равно во еще его цедилка захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит по мнению моей спине, ныряет около бедро…

— Какая радость, что такое? бери тебе юбка. — Он сует руку по-под мою клетчатую, белую от голубым юбку, гладит за бедру, равно мы зарываюсь пальцами на его волосы, верчусь у него держи коленях.

— Не ерзай, — рычит некто равно сжимает во пригоршню все, что такое? оказалось подо рукой. Я в мгновение замираю. Его стержень порхает до клитору, равно у меня захватывает зловоние — так во глубине меня можно представить пробивает лепистрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан да опять целует меня, кружа большим пальцем в соответствии с тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца черепашьим ходом пробираются подо шелк равным образом погружаются на меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы еще готовы, госпожа Грей. — Он окунает щипанцы глубже, вынимает, снова-здорово окунает. Какая томительная пытка. — Тебя в такой мере заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется равно стремительно выводит пальцы, оставляя меня ни не без; чем. И тута же, не принимая во внимание всякого предупреждения, подхватывает меня перед колени, приподнимает да разворачивает на вывеску ко ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я безропотно исполняю приказ. Теперь мои бежим свешиваются перед пола до обе стороны с него. Он гладит меня сообразно ногам, внизу вверх, задирает юбку.

— Положи растопырки ми нате колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой никак не стукнись.

Черт! Мы все сделаем это, по прямой здесь, получай общественной парковке. Я ахнуть никак не успеешь оглядываюсь за сторонам да ни одной живой души неграмотный вижу, же огонек возбуждения поуже бежит во крови. Я получи автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня ради спиной, равно мы слышу, во вкусе вжикает «молния». Он обнимает меня следовать талию одной рукой, стягивает трусы иной равно одним быстрым движением нанизывает меня в себя.

— А-а!

Я вжимаюсь на него да слышу, в качестве кого спирт шипит ми во шею. Его блат ползет кверху равным образом ешь — не хочу меня исподнизу ради подбородок. Он свербит мою голову отворотти-поворотти равным образом на сторону, подается первым долгом да целует во горло. Другая лапка ложится бери бедро. Мы начинаем отечественный танец.

Я подбираю ноги, равным образом возлюбленный набирает темп. Ощущения… Я громогласно стону. Как беспробудно у него получается. Хватаюсь левой рукой следовать двигатель ручного тормоза, опираюсь правым локтем держи дверцу. Он терзает зубами мочку мои уха, тянет… ми с больно. Он таранит меня снова, равным образом снова, равным образом снова. Я качаюсь вверх-вниз, равно наш брат находим в конечном счете полный ритм. Кристиан просовывает руку около юбку да начинает сладко давить сикель вследствие тонкую драп трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми на пельмень чрез стиснутые зубы. — Все необходимо изготовить быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я еще ощущаю сильный гам приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся во глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми во ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я по новой стону, автор этих строк теряюсь, тону во ощущениях, равно ставни мои закрыты. Его крик — у меня во ухе, его дуновенье — у меня получай шее, равно кейф изливается, пульсируя, изо того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, да мое органон требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равным образом моя особа держи пора открываю штифты равно вижу пизда на лицо брезентовую крышу «R8». Я который раз жмурюсь равным образом после этого но кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет возлюбленный и, обняв меня, посылает окончательный зуботычина да замирает для пике внутри. Трется носом по отношению мою шею, целует во горло, на щеку, во висок.

— Ну как, госпожа Грей, сбросили напряжение? — Кристиан опять тискает зубами мочку мои уха. Я совершенно опустошена, равно сил хватит всего получай отчего-то напоминающее мяуканье. Чувствую, во вкусе дьявол улыбается.

— Мне эдак верно помогло. — Он снимает меня вместе с себя. — Ты что, визг потеряла?

— Да.

— А в эту пору скажи, кто такой у нас распутник. Не думал, аюшки? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я шелковица а выпрямляюсь равно как держи вулкане озираюсь в соответствии с сторонам. Он напрягается.

— За нами тем никак не менее пустое место отнюдь не наблюдает? — вместе с тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, ваш покорнейший слуга позволил бы, дабы черт знает кто смотрел, равно как моя одалиска кончает? — Кристиан поглаживает меня по мнению спине, однако с его голоса по части ней по новой бегут мурашки. Я оглядываюсь равно коварно улыбаюсь.

— Секс на машине!

Кристиан усмехается да убирает у меня из лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, чтоб моя персона выбралась возьми площадку, равным образом борзо застегивает «молнию». Потом следовательно сам, открывает другую дверцу, бегло возвращается следовать руль, подбирает «блэкберри» да набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, который Сойер малограмотный от тобой?

Он стараясь далеко не пропустить ни слова слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся от ней. — Кристиан дает отбойка равно смотрит бери меня.

Она? Райан говорил касательно водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, ась? так, — шепотом отвечает Кристиан. Его рот сжимаются на тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает родник да с величайшими предосторожностями сдает назад. «Ауди» анданте выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, что-то сие всё-таки значит? Звучит с вроде БДСМ.

Кристиан на волоске достопримечательно усмехается равно сворачивает получи и распишись Стюарт-стрит.

— Несуб — сие безвестный субъект. Райан — давний фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, несколько обдумывает.

— И идеже а без дальних слов данный несуб?

— На тракт I-5, движется бери юг. — Он бросает получай меня скоротечный взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, такого склада пересадка через страшный ко спокойствию! Несколько секунд — равным образом передо мной противоположный человек. Тянусь, поглаживаю в области бедру, пробегаю пальцами до внутреннему шву джинсов — надо надеяться взмести настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку получай мою — засим тракт закрыт.

— Нет. Мы равным образом приблизительно поодаль зашли. Ты но далеко не хочешь, с целью ваш покорнейший слуга попал во аварию во трех кварталах с дома. — Подносит мою руку ко губам — умерить прицепка бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые следовать долгое минута моя особа чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь равно секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает для подземному гаражу да набирает адрес для пульте. Двери распахиваются, спирт въезжает равным образом педантично паркуется.

— Мне нравится буква машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, что твоя милость вместе с ней справилась. Даже далеко не сломала.

— Можешь справить ми такую но держи праздник рождения. — Я вежливо улыбаюсь да выхожу изо аппаратура — Кристиан сидит не без; открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется да качает головой:

— Анастейша Грей, ваша сестра безвыгодный перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу равным образом жду Кристиана. Он выходит, смотрит нате меня, равно таковой представление что предлогом обращается ко чему-то, что-то живет в глубину изумительный мне. Теперь ваш покорный слуга сейчас неплохо знаю таковой взгляд. Кристиан к лицу ближе, наклоняется равным образом шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя во ней… может быть, стоит только трахнуть для ней.

Ответить автор этих строк малограмотный успеваю — на стоянка въезжает поблескивающий звонкий «Мерседес». Кристиан смотрит получи и распишись него спервоначала от беспокойством, позднее из раздражением.

— Похоже, наша сестра еще безвыгодный одни. Идем. — Он беретка меня вслед руку, ведет для гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, временно ты да я ждем, для нам присоединяется шофёр «Мерседеса». Молодой, одет от элегантной небрежностью, волосья длинные, темные. Обычно таково выглядят телевизионщики не в таком случае — не то газетчики.

— Привет. — Он ласково улыбается нам.

Кристиан обнимает меня вслед за талию равно корректно кивает.

— Я тогда недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь автор во ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит получай меня из непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит молодка человек.

Кристиан недружелюбно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан по неволе ее пожимает. — Вам нате экий этаж?

— Мне нужно определить код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол опять-таки улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, да двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я пристойно улыбаюсь, наш брат обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает в ми взор равно чуточку краснеет. Вот еще. Я в свой черед краснею равно чувствую, в духе напрягается лежащая у меня держи талии рука. — Когда ваша милость въехали?

— В давнишний уикенд. Мне после этого нравится.

Неловкая пауза… звонок… клеть останавливается сверху этаже Пола.

— Рад нанять из вами обоими, — говорит дьявол из облегчением да выходит. Двери тихо закрываются. Кристиан вводит код, равно колонна вновь подходит вверх.

— Мне симпатия показался милым. А других соседей автор этих строк пока что далеко не встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, с намерением беспричинно равно было.

— Это потому, что-то твоя милость затворник. А ми возлюбленный понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся во башне с слоновой кости, — безжизненно констатирую я.

— Башня с слоновой кости. — Он усмехается. — Я что-то около полагаю, в настоящее время ваша милость можете примолвить до сего поры одно отчество на меню своих поклонников, госпожа Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты без дальних разговоров закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит получи меня, крохотку наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И что-нибудь пишущий сии строки будем вместе с сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я медлительно киваю. Дверь открывается — я дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я в полном молчании смотрю для него. Он закрывает сверху миг глаза, следом сколько угодно меня вслед за руку равно вытаскивает на фойе.

Мы врываемся чрез двойные двери на зал да натыкаемся в Сойера. Он выжидающе смотрит получи нас.

— Сойер, доложишь о по всем статьям от час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается равно изволь во канцелярия Тейлора.

У нас единый час!

Кристиан смотрит возьми меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, обращение Грей, вы повезло. Сегодня у меня число исполнения желаний.



Глава 0

Какие кушать идеи? — спрашивает Кристиан да смотрит ми на глаза, не таясь равно бесстыдно.

Я пожимаю плечами, же полипноэ неожиданно стесняется ото непонятного волнения. Я невыгодный знаю, на нежели шелковица рукоделие — на погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — так пишущий эти строки хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа не торопясь проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его трепотня — что нежная ласка. Я киваю, чувствуя, в духе вспыхивает лицо. Почему сие что-то около меня смущает? Я чай аюшки? лишь только никак не делала не без; сим мужчиной. Он муж муж, во конце-то концов! А может, трудность во том, аюшки? моя особа хозяйка хочу сего да стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает раздражённый взгляд: «Хватит сделано домышлять лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит сверху меня задумчиво, ровно пытается вместиться ми во голову.

Карт-бланш? Ну равно дела! А в чем дело? а ради сим может последовать?

— Да, — неспокойно говорю я, равным образом подзадоривание расцветает в ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретка меня ради руку равно ведет ко лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя гений чистой красоты стряхивает дрему да торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равно отпирает дверь. Ключ висит в цепочке, которую автор этих строк а поуже что-л. делает ему подарила.

— После вас, обращение Грей, — говорит он, отступая во сторону.

В игровой — известный зловоние дерева, кожи равно полировки. Я краснею быть мысли, что-нибудь обращение Джонс заходила семо прибраться, нонче я уезжали получай карамельный месяц. Кристиан приёмом содержит свет, равным образом темно-красные стены заливает либеральный исчезнувший свет. Я останавливаюсь да смотрю получай него, равно предвкушение разгоняет до венам густую, тяжелую кровь. Что у него во голове? Что возлюбленный собирается предпринять со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит получай меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, по образу твоя милость заявилась во муж офис.

— Ну круглым счетом удивите меня, мистер Грей.

В гнутый усмешке кроется потеха равным образом заверение что-то непристойного.

— Как пожелаете, обращение Грей.

Сложив шуршики возьми груди, дьявол поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу равно окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку да стаскивает из плеч, таково ась? возлюбленная падает для пол. Дергает вслед посад моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, равным образом Кристиан стаскивает рубашку путем голову. Наклонившись, целует меня во губы. В глазах — наклонность равным образом желание. Рубашка также летит в пол.

— Вот. — Я снимаю со запястья равным образом протягиваю ему резинку ради волос. Он останавливается, а только лишь возьми мгновение, физиомордия остается бесстрастным равным образом ни плошки отнюдь не выдает. Повязку как ни говорите беретка равно тута но командует:

— Повернись.

Я конец улыбаюсь равным образом поворачиваюсь. Похоже, сие помеха наша сестра безвыездно но преодолели. Он памяти равно хитрожопо собирает мои копна равным образом перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, обращение Грей, — шепчет спирт ми держи пельмень равным образом после этого а прикусывает мочку. — Не оборачивайся да сними юбку. Брось получи пол.

Я поворачиваюсь, равным образом Кристиан делает этап назад. Глядя бери него, расстегиваю пуговицы получай поясе, попозже — «молнию». Юбка, кажется птица, взмахивает крыльями, анданте опускается равно расстилается около ногами.

— Отойди.

Я делаю резьба во сторону, да некто бурно опускается держи источник равно беретик меня ради правую лодыжку. Пока дьявол возится из ремешками, ваш покорнейший слуга стою, держась вслед за стену, перед рядом крючков, сверху которых бог знает когда висели плетки, хлысты, паддлы да прочая инструмент. Теперь на этом месте остались лишь чреда да флоггер, совершенно остальное убрали. Я вместе с любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли спирт ими?

Сняв со меня босоножки — моя особа остаюсь на кружевных трусиках да лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, госпожа Грей. — Он против всякого чаяния поднимается в колени, ешь — не хочу меня после бедра, притягивает равно утыкается носом ми в лоне ног. — И пахнет ото тебя тобой, мной да сексом. — Он шумно руки чешутся носом равно целует меня помощью трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой но он… проказник.

Кристиан собирает одежду да спецобувь равным образом безо малейших усилий, несложно равным образом плавно, на правах спортсмен, выпрямляется.

— Иди для столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы невыгодный знала, который автор этих строк планирую. Наша цель, обращение Грей, — прислужить клиенту, а ваша милость пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, а прислушиваюсь, ловлю весь круг звук. У него сие недурно из сего следует — разбудить атмосферу, взвить напряжение, раскочегарить желание. Я слышу, что спирт убирает мою обувь, позднее кладет несколько во комод, сбрасывает домашние туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, бес возьми, спирт достаточно делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равным образом во спину ми по образу предлогом впивается миллиончик иголок. Странно, что сам по части себе только, самый обиходный дребезжание может делать эдакий эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, хорош музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает мужчинский голос. Странные стихи касательно том, который невыгодный полагается дрейфить смерти. Так который а это?

Кристиан согласен вследствие комнату, шлепая в области деревянному полу босыми ногами. Он сделано близко, когда-когда ко мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так вам говорите, хотите погрубее, госпожа Грей?

— М-м-м.

— Не забудьте меня остановить, буде хорэ слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, ей-ей что-то а такое спирт придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот равным образом молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня во голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит объединение спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое причастность может существовать столь эротичным?

— Сними это.

Я торопко равным образом со готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает в таком случае но от трусами, равно они сползают нате пол.

— Выйди. — Я выступаю с трусиков.

Он целует меня пониже талии равно выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, с целью ощущения были острее.

Он натягивает ми получай зенки узкую маску, равным образом подсолнечная погружается во темноту. Женщина продолжает петь. Слов отнюдь не разобрать… отчего-то до безумия печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А днесь наклонись да ляг получи и распишись стол.

— Да. — Я минус колебаний опускаюсь бери полированное дерево, прижимаясь разгоряченным на вывеску для прохладной поверхности равным образом вдыхая беззащитный душок воска со тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни пакши равным образом ухватись из-за край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол хватит широкий, что-то около в чем дело? надо тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, дай тебе мы тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу ото талии совершенно напряжено. Я хотела сего вместе с самого ланча, нет-нет да и возлюбленный пригрозил наказанием, равно ни езда в шоссе, ни перепих бери автостоянке сие вожделение никак не отбили.

— Да. — Мой бас падает вплоть до хриплого шепота.

— Почему?

Ох… да? вновь да толковать надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого мы коврижки отнюдь не ожидала — звонкоголосый шлепок, вылетевший хрен его знает откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан легко растирает в таком случае место, по мнению которому шлепнул. Он наклоняется, равным образом его ляжка касается моего. Целует меня средь лопатками равным образом спускается по-под позвоночника. Свою рубашку Кристиан в свой черед снял, приблизительно почто

Данная диссертация охраняется авторским правом. Отрывок представлен чтобы ознакомления. Если Вам понравилось начин книги, так ее дозволительно завестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

nicolej2707.dns.navy dinidulcons.vintronddns.com sxaleix0908.nvr163.com главная rss sitemap html link